– Ну что, гости дорогие, добро пожаловать. Кто такие, откуда и куда путь держите? – Начинаем допрос с пристрастием, уж больно интересные типы забрели на огонек.
– Та местные мы, к сродственнику ходили. Прихворал ён. – Чернявый начинает «сказки дядюшки Примуса». – Шли себе по дорожке, ворочались обратно, а тут – ваши бандюки, как снег на голову!..
– Ты, дружок, поакккуратнее со словами. – Обращаюсь к «цыгану», когда его голова от «леща», данного конвоиром, возвращается на прежнее место. – Тут тебе не бандюки, а солдаты русской армии. А будешь лаяться, в следующий раз прилетит посильнее и в очень болючее место.
– Вашбродь, вот при них нашли. – Паньшин выкладывает на траву две финки в ножнах и потертый «велодог» мелкашечного калибра. – И еще они вот енто тащили.
Сняв с шеи белобрысого носильщика вещмешок, он снимает лямки, разрезает туго затянутую тесемку, и высыпает на траву десятка три небольших бумажных свертков. Где-то я оченно похожие уже видел!.. Ага, вспомнил, и не особенно удивлюсь, если содержимое будет таким же, как в пакете, найденном в буфете у покойного Бени, осиновый кол ему в ж… в сердце, уроду моральному!..
Разрываю бумагу одного из пакетов, – так и есть, ровными рядами, как конфеты в коробке, лежат коричневые бочонки с надписью «MARK», и в каждом, как я понимаю, – по одному грамму кокаина.
– Слышь, Вашбродь, давай договоримся. Половину тебе и твоим… солдатам, с другой половиной нас отпускаете. – Наркодилер начинает торговаться, как баба на базаре. – Цену ему сами, небось, знаете. А тут – чистяк, ни сахарной пудрой, ни зубным порошком не бодяженный… Так как, договоримися?..
– Ты, я смотрю, не иначе, как головушкой своей дурной обо что-то ударился. – Потихоньку начинаю закипать праведным гневом. – Ты со мной, боевым офицером, торговаться собираешься?!.. Вас, идиотов, взяли в расположении воинской части. Вы оба для меня – германские шпионы со всеми вытекающими последствиями, а ты мне только половину предлагаешь, скотина болотная?! А ну, братцы, дайте им, как следует!..
– С-суки!.. – «Цыган», по-видимому, главный в этой парочке, собирается что-то возразить, но ему тут же прилетает напоминание о том, что иногда лучше молчать, чем говорить. Командир пятерки, не долго думая, засандаливает ему с правой в печень, и, пока тот пытается прийти в себя, начинаем разговор с «ведомым». Для начала белобрысый получает несильный, но очень болезненный удар пониже уха, но упасть рядом с товарищем ему не дают. Потому, что, войдя в роль, ору ему:
– Кто такие?!.. Откуда шли?!..
Клиент не выдерживает, и, хлюпая носом от обилия ощущений, сначала невнятно, затем более отчетливо рассказывает о том, что никакие они не шпионы, а простые мирные контрабандисты, ходившие за хабаром на германскую сторону. Что, собственно, и требовалось доказать.
Очухавшийся главарь на автопилоте презрительно сплевывает своему напарнику под ноги, затем, спохватившись, втягивает голову в плечи, не зная, чего ожидать за подобное святотатство. Это хорошо, что ты боишься, легче будет договариваться. Но немного позже…
– Этих двоих отвести во-он туда и привязать к дереву. Выставить часового. Если будут что-нибудь вякать, разрешаю бить, но не до смерти. Мы же не можем мертвяков расстреливать, а им, как германским шпионам только это и светит. Я сейчас к господину полковнику, напишем приговор военно-полевого суда, и всё. – Тушки уволакивают в указанном направлении, а я иду сообщить подполковнику Бойко радостные новости, а заодно поделиться кое-какими мыслями на этот счет…
Через час продолжаем беседу, надеясь на искренность и желание сотрудничать:
– Так, времени у меня мало, ужин скоро, поэтому разговор будет коротким. – Интересно, мне сейчас Станиславский поверил бы, или нет. – Начнем с тебя, белобрысый. Сможешь провести нас на ту сторону?.. Чего губами шлепаешь без толку? Разрешаю отвечать.
– Ва… Ваше благороде!.. Та я не… не запомнил дорогу-то, второй разик тока ходил!..
– М-да, жаль!.. Всё-таки один шпионом оказался. – Поворачиваюсь к одному из пришедших со мной бойцов. – Петюня, дружок, сбегай, притащи лопату, пусть себе могилку роет. А мы пока со вторым побеседуем.
«Цыган» оказался хладнокровнее, умнее и сообразительнее своего напарника. Поэтому разговор стал напоминать беседу двух относительно интеллигентных людей.
– Ваше благородие, если проведу, отпустите? – Он испытующе и с всё возрастающей надеждой смотрит на меня.
– Отпущу. Но не сразу. Когда пару раз сходим туда и убедимся, что не соврал и правильную тропку показал.
– А с хабаром что будет? – Чернявый снова начинает торговаться…