Роберт открыто радовался поражению Сесила при дворе. Сам он сблизился с епископом де Квадрой, надеясь обеспечить себе испанскую поддержку в противостоянии с Сесилом. Елизавета попросила Роберта намекнуть испанцу, что у нее избыток умеющих держать в руке перо, а потому она нуждается в том, кто умеет владеть мечом.
Сесил с болезненной отчетливостью сознавал: он слишком долго отсутствовал при дворе. Он предвидел дальнейшее развитие событий, явно складывающихся не в его пользу. После заседаний Тайного совета Елизавета уже не задерживалась, чтобы побеседовать с ним наедине. Наоборот, судя по всему, она старательно избегала всяких разговоров с ним. Мало того что ни единым словом не поблагодарила его за трудные переговоры в Эдинбурге, даже не возместила понесенные им расходы! Едва Сесил заикнулся об этом, королева прилюдно отчитала его, обвинив в скаредности. Она больше не называла его своим Духом. На сердце у Сесила было тяжело. По всему чувствовалось, что Роберт Дадли в его отсутствие времени даром не терял. Королевский шталмейстер вел себя как король. Слухи о нем и королеве множились, обрастая новыми подробностями. Повсюду говорили, что Роберт добился от своей жены согласия на развод.
Елизавета явно находилась под влиянием этого придворного выскочки, утратив всякую осмотрительность и даже не пытаясь сохранять видимость приличия. Она открыто навещала Роберта в его Молочном домике, и они проводили там долгие вечера наедине. Один Бог знал, чем все это кончится.
Елизавета обожала Молочный домик. Это было место, где жена Роберта никогда не появлялась. Даря Роберту особняк, Елизавета поставила нечто вроде условия: его жены здесь быть не должно. Елизавете хотелось приходить сюда когда вздумается, не боясь увидеть скорбное, болезненное лицо Эми.
В один из таких прекрасных вечеров Елизавета вернулась после свидания с Робертом. Час был уже поздний. Щеки королевы горели от страстных поцелуев. Мыслями она все еще находилась в Молочном домике, в объятиях Роберта, и меньше всего ожидала увидеть Сесила, терпеливо дожидавшегося ее возвращения. Даже черта с вилами она бы сочла меньшим злом.
– Ваше величество, я могу поговорить с вами? – Сесил поклонился.
Он был совсем не похож на черта с вилами.
Раньше Елизавета сразу же пригласила бы Сесила в свою личную приемную, зная, что он не решился бы тревожить ее по пустякам.
– Не сейчас, Уильям, – обмахиваясь веером, скривила губы королева. Как смеет он портить ей такой изумительный вечер? – Я отлично отдохнула в Кью. Думаю, ты согласишься, что лорд Роберт обладает множеством замечательных качеств, достойных похвалы. Он немало помог мне в делах союза со Священной Римской империей и в других европейских делах. Я поражена его дипломатическими способностями и уверена: он заслуживает новых почестей с нашей стороны. Ты не находишь, что это было бы уместно и справедливо?
Сесил заскрипел зубами. Дадли занимал не то положение, чтобы обсуждать с королевой государственную политику и давать ей советы. Но это формально. Елизавета находилась сейчас в таком помрачении рассудка, что скорее разогнала бы Тайный совет, чем приказала бы своему фавориту не лезть в политические дела.
– Несомненно, ваше величество. Достойные качества, верность и неутомимое служение вам, всегда должны вознаграждаться, – ответил Сесил, намекая на себя.
Королева его намека не поняла, однако сейчас Сесила занимали не собственные почести. Он не на шутку встревожился. Почести, которыми Елизавета собиралась одарить Дадли… не являлись ли они преамбулой для восхождения его на королевский трон. Если такое случится, что ждет Сесила? Что ждет саму королеву?
Сесил спрашивал мнение других членов Тайного совета. Все, как один, сожалели о неспособности королевы выбрать себе достойного мужа.
– Она не потерпит власти мужчины над собой, – вздохнул герцог Сассекский, размышляя, как все усложняется, когда женщины поднимаются выше отведенного им места.
– Она рассматривает свой брак лишь как козырь в переговорах, – сказал Бэкон.
– Думаю, нам бесполезно рассчитывать на брак королевы с иноземцем и на возможный политический союз, – мрачно произнес Сесил. – Боюсь, она уже решила выйти за Роберта Дадли. Господа, положение становится просто отчаянным. Епископ де Квадра предупредил меня о возможности дворцового бунта, возглавляемого Дадли.
– Думаю, епископ склонен к преувеличениям, – заметил герцог Сассекский, хотя и в его мозгу пронеслась пугающая картина: Цыган с толпой сторонников несется по коридорам Уайтхолла. Но были и обнадеживающие признаки. – Я слышал, что в Англии достаточно тех, кто устал от королев на английском троне и хочет видеть ее величество и лорда Роберта заточенными в тюрьму.
