– Обычным подданным вроде тебя не пристало вмешиваться в подобные вопросы, – отчитала его рассерженная Елизавета.
– При всем уважении к вашему величеству смею напомнить, что членам обеих палат парламента позволительно вмешиваться в дела, затрагивающие благополучие государства, – парировал герцог.
– Попробовал бы ты это сказать моему отцу! – не выдержала Елизавета.
– Ваш отец, насколько я помню, всегда очень внимательно относился к делам престолонаследия, – возразил герцог Арандельский.
– А может, заодно вспомнишь, сколько придворных поплатились головой за дерзкие речи? – выкрикнула Елизавета, и из ее глаз брызнули слезы.
Слезы бессилия.
– Давайте успокоимся, – вмешался Сесил.
Он не хотел, чтобы вопрос престолонаследия оборачивался войной между советниками и парламентом.
– Ваше величество, вопрос престолонаследия, конечно же, целиком является вашей прерогативой. Но могу ли я напомнить вам о другом вопросе? Парламент обладает властью проголосовать за пополнение казны, в чем оная очень сильно нуждается.
Знал же, когда ударить! Государственная казна была почти опустошена. Скрипнув зубами, Елизавета согласилась на созыв парламента.
Перед началом заседания парламента Вестминстерский дворец буквально гудел от разговоров о престолонаследии. Приезжали все новые парламентарии. Из разных графств, однако все были нацелены на то же, что и лорды. Облаченные в мантии с меховым подбоем, они готовились открыть заседание. Минувшая осень, когда королева заболела оспой и чуть не умерла, еще раз показала, что вопрос престолонаследия нужно решить раз и навсегда.
Роберт был полон радостных ожиданий. Наступил тот самый «будущий год», когда Елизавета обещала стать его женой. Непостижимым образом вся страна оказалась на его стороне.
Вид у королевы был дерзкий и воинственный. Она восседала на троне, в зале палаты общин. Ноуэлл – настоятель собора Святого Павла – зачитывал вступительное обращение. Как и следовало ожидать, он не стал тратить время на общие фразы, а сразу поднял вопрос, волновавший всю страну.
– Подобно тому как брак королевы Марии стал страшной чумой, накрывшей Англию, так и нынче всеобщее желание, чтобы королева Елизавета вышла замуж и вопрос о престолонаследии решился окончательно и бесповоротно, оказывается не менее страшной чумой, – заявил настоятель.
Елизавета сверкнула на него сердитыми глазами, однако священник смело выдержал ее взгляд.
– Ваше величество, если бы ваши родители придерживались подобных взглядов, где сейчас были бы вы?
«А вот ты, осмелившись сказать такое моему отцу, точно загремел бы отсюда прямо в Тауэр», – борясь с захлестывающим ее гневом, подумала Елизавета.
Однако настоятель, видимо обладавший мужеством ранних христиан, бесстрашно двигался дальше.
– Увы! – воскликнул он. – Что станется с нами?
«Этого я не знаю, зато я прекрасно знаю, что произойдет с тобой», – язвительно подумала Елизавета.
Чудом удержавшись от гневной отповеди настоятелю, она вскоре покинула заседание, предоставив обеим палатам увязать в яростных дебатах. Мысленно королева поклялась никогда более не оказывать милостей Ноуэллу. На следующий день – Елизавета сравнила его с Судным днем – ей принесли петицию, составленную в учтивых выражениях и подписанную членами обеих палат парламента. Елизавета предпочла бы прочитать петицию сама, но этикет требовал, чтобы она приняла депутацию палаты общин и выслушала чтение из уст спикера.
Вся депутация стояла на коленях. Спикер – не менее упрямый, чем все остальные, – зачитал Елизавете текст петиции:
– Ваше величество! Мы, ваши верные и любящие подданные, испытываем такую огромную радость от щедрого и плодотворного вашего правления, что искренне желали бы увидеть славное продолжение. Посему мы смиренно просим, чтобы вы как можно скорее, но в избранные вами сроки, вышли замуж и произвели на свет наследника, что наполнит сердца ваших подданных вечным ликованием и заставит трепетать ваших врагов.
Спикер продолжал, напоминая события прошлой осени, когда вся страна затаилась в тревожном ожидании известий о здоровье королевы. Страшно подумать, какие бедствия, бунты и даже гражданская война могли бы обрушиться на Англию, если бы Елизавета вдруг умерла от оспы, не назвав своего преемника. Далее следовал длинный список бед: вмешательство иноземных дворов, стычки соперничающих фракций, подстрекательства к мятежам, убийства, разрушения жилищ знати, разбой и грабежи в городах, волна государственных измен и казней… Елизавета удивилась, почему составители списка не упомянули еще и бури, ураганы, снег и прочие погодные явления.
Спикер читал монотонно, явно недовольный выпавшей миссией. Скорее всего, он тоже понимал, что столь длинная петиция имеет свойства тут же улетучиваться из памяти.
