– Мсье, не обижайтесь на эту маленькую проказницу. Я часто вынуждена ставить ее на место. Однако в словах моей дурочки есть и доля правды. Сознавая честь, оказанную мне предложением его величества, боюсь, я для него старовата. Сейчас мне, правда, всего тридцать один, но я думаю не столько о настоящем, сколько о будущем. Я скорее соглашусь умереть незамужней, чем оказаться отвергнутой и покинутой молодым мужем. Такое случилось с моей сестрой, покойной королевой Марией. При столь громадной разнице в возрасте вашего государя будут упрекать, что он женился на женщине, годящейся ему в матери.
– В таком случае, ваше величество, мне вам больше нечего сказать! – вспылил явно обиженный де Фуа.
Неужели этот дурень не обучен тонкостям дипломатической игры? Поведение посла Елизавету рассердило.
– Что же, король Франции настолько не уважает меня, что готов с поспешностью отказаться? – воскликнула она. – Я всего лишь хотела привлечь внимание его величества к возможным трудностям, с которыми он может столкнуться. Я хотела, чтобы он понял, почему я не могу дать ему быстрый ответ.
К послу мгновенно вернулась его прежняя любезность. Он снова пустился расхваливать достоинства малолетнего короля, памятуя, что в случае провала миссии его ждет гнев Екатерины Медичи. И не только словесный.
В это время к Елизавете подошел мрачный как туча Роберт и отвел ее в сторону «на пару слов».
– Что ты взбеленился? Это моя обычная игра, – сказала она, высвобождая руку из его руки. – А у тебя, Робин, нет права злиться на меня. Я стараюсь сохранить дружественные отношения с французами. Мне совсем не нужно, чтобы они заключили новый союз с шотландцами. По-моему, даже ты способен понять, как развивались бы события, женись Карл на Марии Стюарт.
– Даже я? – переспросил Роберт. – За что я удостаиваюсь такого оскорбления?
– А за что я удостаиваюсь твоего упорного непонимания азов дипломатии? Этой игрой я хочу показать императору Фердинанду, что его сын не единственный претендент на мою руку.
– Кое-что в твоей дипломатии я понимаю, – раздраженно ответил Роберт. – Но я не понимаю главного. Если ты собралась замуж за меня… как обещала… это должно положить конец всем твоим брачным играм. Тебя уже не должно заботить мнение императора или кого-то еще.
– Представь себе, заботит. Брачные игры – моя единственная козырная карта, позволяющая сохранять дружественные отношения с другими государствами.
Чем больше вдумывался Роберт в слова Елизаветы, тем больше его лицо мрачнело. Черт побери, не отказывается ли она от своего обещания? Она не могла этого сделать. После всего, что говорила…
– Есть другие способы поддержания дружественных отношений, – хрипло произнес он.
– Да, но не те, которые я желаю применять сейчас, – тихо возразила Елизавета. – Пока что преимущество на моей стороне, и я хочу еще немного продлить это время. Только и всего.
– Стало быть, ты не собираешься всерьез рассматривать предложение этого малютки?
– Робин, за кого ты меня принимаешь? Разве я похожа на няньку? Успокойся. Мне в мужья нужен мужчина, а не сопливый мальчишка. За французского короля я не выйду. Даю слово принцессы.
С этими словами Елизавета танцующей походкой вернулась в приемную.
– Я сказала мсье де Фуа, что должна проконсультироваться со своими советниками, – объявила Елизавета, созвав Тайный совет.
Большинство советников не скрывали своей враждебности к французскому предложению. Их удивляло, почему Роберт не возмущается, а даже, наоборот, вроде бы поддерживает этот замысел. Воистину чужая душа – потемки.
– Сын императора Фердинанда – более подходящий кандидат. И хлопот меньше, – высказал свое мнение Сесил.
– Французский жених выше по статусу. Как-никак король, а не эрцгерцог, – возразил Роберт.
Остальные принялись возражать Роберту. Сесил молчал.
– Ваше величество, не совершите роковой ошибки, – вмешался герцог Сассекский. – Французский король пойдет по стопам своих предков. Он станет заигрывать с хорошенькими дамами, и все ваши надежды родить от него наследника окажутся напрасными.
Роберт выразительно посмотрел на герцога, давая понять, что столь же напрасно противоречить ему, лорду Лестеру.
Елизавета постучала по столу, успокаивая советников:
– Довольно препираться, любезные лорды. Пока мы должны делать вид, что всерьез рассматриваем предложение французов.
Роберт даже застонал, однако Елизавета не обратила на него внимания. Она послала за де Фуа и уединилась с послом в своих внутренних покоях, откуда не выходила до позднего вечера. Когда же они с Робертом оказались в постели, Елизавета ничуть не удивилась его раздраженному вопросу:
– О чем ты могла так долго говорить с этим шаркуном?
