– Не думаю, что кто-либо за пределами этой комнаты с вами согласится.
– Боскасл согласится, – медленно улыбнулась Одри.
Джулия почувствовала, что румянец заливает ей щеки.
– Это еще нужно посмотреть.
– Это нужно доказать. Считайте, Джулия, что я передаю вам факел страсти.
Покинув Брутон-стрит, Джулия, голова которой гудела от эротических образов, сдержала обещание и отправилась за покупками с Гермией. Они посетили парфюмера на Саут-Одли-стрит, затем книгопродавца и салон модистки на Стаффорд-стрит.
В салоне Гермия перемерила все шляпы.
– Что ты думаешь об этой? – наверное, в сотый раз интересовалась она у Джулии.
– Прелестная шляпка, – рассеянно отвечала Джулия, – и очень тебе идет.
– На мне нет шляпы! – вознегодовала Гермия. – Я так и знала, что ты не обращаешь на меня внимания! Что такое обсуждали вы с миссис Уотсон? У тебя какой-то отрешенный вид.
Джулия притворилась, что изучает лежащую на прилавке пару зеленых перчаток.
– Огуречные семечки.
– Семечки?
– Да. – Что не надо сажать их туда, где им не место. А именно это, кажется, сделал ее бессовестный бывший жених Рассел.
Ребенок. Ребенок изменил все. Он означал семью, обязательства, долговременные отношения, а не просто любовную связь. Джулия желала счастья всем троим. Но без нее.
Одри все знала, и Рассел считал в порядке вещей открыто обсуждать это в гостях. А как насчет Хита? Что было известно этому непроницаемому, обольстительному сфинксу? Разве он не должен был ее предостеречь? Или ждал, пока она сама обнаружит измену?
Она швырнула на прилавок перчатки и последовала за Гермией из салона.
Та женщина, любовница Рассела, находилась сейчас в Лондоне. Это означало, что Олторн, по всей вероятности, посещал ее после визитов к Джулии. Если Одем услышал о клубе, то логически следовало, что Хит тоже должен знать. Неудивительно, что лукавый дьявол без зазрения совести обольщал ее.
– Ты, Рассел, просто распутный негодяй! – громко объявила она, ошарашив Хэмма, который при звуке ее раздраженного голоса чуть не налетел на встречного пешехода. – Не ты, Xэмм, – уточнила она с извиняющейся улыбкой. – Я к тебе привязалась. – А к его хозяину еще больше.
Порыв ветра пронесся по улице и взлохматил локоны Джулии. Она потянулась поправить их, и книжка, которую она приобрела для Хита, выскользнула из-под руки.
– Ох, будь оно все проклято.
– Пожалуйста, позвольте мне.
Она благодарно кивнула высокому мужчине в темном плаще и высоком черном цилиндре. Тот нагнулся и подобрал ее книжку. Однако прежде чем она успела как следует его поблагодарить, он растворился в толпе прохожих.
– Все в порядке? – спросил Хэмм из-за горы покупок Гермии.
– Да, – откликнулась Джулия, наблюдая за процессией экипажей, заполонивших улицу. – Я уронила книжку, и какой-то вежливый человек ее спас.
Она обернулась, и путь ей загородила чья-то широкая и твердая грудь. Сильная рука обвила ее талию и придержала на месте. Знакомый трепет пробежал по спине от этих охраняющих объятий Хита. Она только что провела целый час, изучая основы ублажения мужчин, и не сомневалась, что выглядит виновато. Джулия вдруг задумалась, что скажет Хит, если узнает.
– Разве тебе неизвестно, что нельзя разговаривать с незнакомцами? – спросил он с напряженной улыбкой. – Поедем со мной. Мой экипаж ближе твоего.
– А как же моя тетя?
– Хэмм позаботится о ней.
– Да, но…
Он ухватил ее за локоть, и Джулия даже сквозь плащ ощутила его силу, его рост… Сегодня глаза его были не синими, а скорее серо-черными, отражая то ли пасмурное небо, то ли его настроение. Он улыбнулся ей, словно напоминая, как близко подошли они прошлой ночью к любовным занятиям. Он играл на ней, как на музыкальном инструменте, возбуждая все ее чувства. Когда-нибудь она то же самое проделает с мим.
Одна мысль об этом заставила ее сердце часто забиться в предвкушении. Губы невольно изогнулись в улыбке. Хватка Хита усилилась, словно он прочитал ее мысли. Не говоря больше ни слова, он повел ее к своему ожидающему экипажу. Всю дорогу домой, сидя напротив него, Джулия ощущала владевшее им еле сдерживаемое напряжение. Может быть, он узнал что-то новое насчет Оклера? Выглядел Хит, как всегда, безупречно: идеально сшитый синий фрак, белоснежная льняная рубашка, начищенные до блеска гессенские сапоги.
– Приятно провела день? – спросил он, когда они наконец добрались до дома.
Хит изучил улицу, прежде чем позволил ей выйти из экипажа.
– Ну-у, – протянула она, слегка задыхаясь, – неплохое развлечение.
– А как тебе Одри Уотсон? – спросил он, когда они шли к парадной двери.
Дворецкий оставил их в холле одних. Книжка, приготовленная для него, выскользнула у нее из рук.
– Ты за мной проследил?
– Только до Брутон-стрит.
– Но зачем?
– Хотел выяснить, не следит ли кто за тобой.
– Ну и как? – тихо спросила она.
– Никто не последовал за тобой к этому дому. – Его глаза неотрывно смотрели в ее лицо. – Признаюсь, я сам был несколько удивлен.
