Шанал Пит – талантливый ученый и красивая девушка, казалось, все для себя решила: удачный брак спасет ее от финансовых и жизненных проблем. Она и сама не ожидала, что сбежит от богатого жениха прямо от алтаря без документов и денег. Девушка не знала, где укроется от человека, сумевшего опутать ее обязательствами, но рядом оказался Рейф Мастерз, он предоставил ей убежище. С детства влюбленный в Шанал, Рейф не понимал, как она могла согласиться на брак с Бертоном Роджерсом, человеком бездушным и жестоким. И когда все же незадачливая невеста вернулась к жениху, Мастерз решил во что бы то ни стало докопатся до истины и защитить Шанал от Роджерса…
– Мы собрались здесь сегодня… Идеально модулированный голос священника наполнил собор. Сквозь витражные окна проникали солнечные лучи, отбрасывая на пол и стены многоцветные блики. Пьянящий аромат гардений в букете невесты, доставленных специально по требованию Бертона, проникал в ноздри Шанал, отчего становилось трудно дышать.
– …чтобы соединить Бертона и Шанал священными узами брака… Неужели именно этого хотела она больше всего на свете?
Она слегка повернула голову, чтобы взглянуть на жениха. Бертон Роджерс, такой красивый, такой умный, такой успешный. Такой богатый. Хороший парень… нет, классный парень. И нравился ей, действительно нравился.
«Нравился». Какое пресное, какое безликое выражение!
– …что является благородным и ответственным состоянием, и, следовательно, не стоит вступать в брак поспешно или легкомысленно, но благоговейно и с ясным разумом.
В памяти пронеслись слова, которые она всего год назад говорила своему другу Этану Мастерзу:
– У тебя появился шанс испытать ту вечную любовь, о которой многим людям дано только мечтать. Я завидую тебе, потому что именно такой любви хочу от человека, за которого выйду замуж, если вообще решусь сочетаться браком. И можешь быть уверен: я не готова довольствоваться меньшим. Ни за что!
Ничего не скажешь, храбрые слова, произнесенные до того, как ее мир стал раскалываться. До того, как она пожертвовала шансом найти истинную любовь. До того, как схватилась за возможность дать родителям спокойную старость после того, как их жизни были разрушены.
Был ли Бертон ее вечной любовью? Нет. Довольствовалась ли она меньшим? Определенно.
Все в лаборатории центра исследования виноградарства твердили, что ей очень повезло в тот день, когда она привлекла внимание Бертона. Подшучивали над тем, что она нашла любовь в их стерильной среде, и, судя по тому, как обстояли дела, были правы. В качестве ее босса Бертон заработал репутацию человека, ожидавшего совершенства во всем. Очевидно, она попадала в эту категорию. И, учитывая все это, соглашалась с тем, как сильно ей повезло.
Изображала радость в присутствии коллег, когда он просил ее стать его женой и предлагал решить все проблемы. Она убеждала всех окружающих, пока почти не поверила сама, что помолвка сделала ее счастливейшей в мире женщиной.
Все собравшиеся в соборе считали, что это лучший день ее жизни. Все, кроме одного человека, который пытался отговорить ее от свадьбы. Она снова бросила взгляд в сторону, но не сумела увидеть Рейфа Мастерза, двоюродного брата Этана, в толпе из двухсот приглашенных, ухитрившихся втиснуться в ряды церковных скамей. Но она знала, что он здесь. С того момента, как она шла по церковному проходу к алтарю в сопровождении родителей – отец сидел в инвалидном кресле, в момент своего крайне редкого появления на людях, – чувствовала острую тревогу, которую ощущала только в присутствии Рейфа.
– И эти двое, стоящие у алтаря, сейчас будут соединены в браке.
В ушах Шанал все громче звенело. Грудь сдавило. Руки дрожали так, что тяжелый букет мелко трясся, издавая все более назойливый аромат.
– Если кому-то известна причина, по которой Бертон и Шанал не могут быть соединены в законном браке, пусть скажет сейчас или навечно хранит молчание.
Тишина в соборе становилась все более напряженной. Тишина, наполненная все усиливавшимся звоном в ушах и хаотическим биением сердца.
Навсегда. Это так долго…
На секунду она вспомнила о родителях. О том, как ее отец всегда любил мать и ни в чем ей не отказывал. О том, как мать всегда была надежной опорой мужу, даже сейчас, при всей неопределенности, которую сулило будущее. Станет ли Бертон такой же опорой для нее? Сможет ли?
В голове вертелись слова священника: «…причина… не могут быть соединены в браке… скажет сейчас…»
– Мне, – неожиданно сказала она дрожащим, неуверенным голосом.
Бертон наклонил свою идеально причесанную голову. Губы недоуменно скривились.
– Дорогая? Это не твоя реплика, во всяком случае пока.
Она уронила букет, чтобы поскорее избавиться от запаха цветов. Букет тяжело упал на покрытый ковром алтарь, но она уже снимала с пальца кольцо с трехкаратным бриллиантом огранки «принцесса».
«Принцесса» для моей принцессы», – сказал Бертон, когда надел его ей на палец. Кольцо, разумеется, идеально подошло.
Шанал сунула кольцо жениху.
– Я не могу сделать это, Бертон. Мне так жаль, – выдавила она.
И впервые увидела, как ее жених-эрудит лишился дара речи. Он машинально взял у нее кольцо, хотя манеры по-прежнему оставались прекрасными. Едва его пальцы сжали символ их совместного будущего, Шанал отвернулась от священника в черном облачении, жениха в сшитом вручную смокинге и подобрала широкие юбки.
– Простите, – прошептала она в сторону родителей, сидевших в переднем ряду с застывшими в потрясении, тревоге и отчаянии лицами.
И ринулась к выходу.