Унижение горело в ее крови. Ее собственная мать хотела выдать ее замуж, чтобы она не стала холодной, одинокой старой девой, подсчитывающей свои золотые монеты. Их беседа из занимательной превратилась в приводящую в ярость. Она кричала ужасные вещи, в то время как ее мама оставалась спокойной. Как непримиримая статуя, она повторяла одну и ту же фразу много раз.
Нет. Она не могла поверить в это. Она никогда не поверила бы в это
Так или иначе, Сойер был должником ее матери, и он женится на ней, чтобы вернуть ей этот долг. Ее мать хотела быть уверенной в том, что все ее дети будут пристроены и счастливы в семейной жизни.
Очевидно, она не доверяла Джульетте успешное управление бизнесом одной, таким образом, она решила добавить дополнительный слой защиты в образе крупного, сильного мужчины. О, как страстно она ненавидела их обоих на данный момент. Ее мать предала ее.
И Сойер, согласившись на это.
Внезапно на неё упала тень. Сойер сел около нее на скамью, соблюдая учтивое расстояние между ними. Ее пристальный взгляд бродил по его часам rolex, по сиянию его светлых волос, по прохладным темно-серым тонам его кашемирового пальто. Красный шарф, аккуратно обвернутый вокруг его шеи, намекал на его смелость и способность не заботиться о мнении других.
Они сидели вместе в течение долгого времени в тишине, ветер ревел, их кожа немела. Пешеходы спешили мимо них, направляя свои головы к небу, чтобы попытаться измерить великолепие Дуомо с его запутанной архитектурой и высоким изяществом. Многочисленная стая голубей спустилась с неба и забила базарную площадь, их ярко-синие крылья и головы неистово склонялись над оставшимися крошками.
Джульетта молча смотрела, как молодая пара прижалась друг к другу, чтобы согреться, и смеялась над вторжением птиц. Женщина была симпатичной, с искрящимися рыжими волосами. Она присела на колени и вытянула руки, и стая крылатых существ поспешила запрыгать по ее телу. Ее смех был ярок и раздавался в обжигающем ветре. Мужчина смеялся вместе с ней, опустившись на колени около нее, и поцеловал ее.
Картина так и стояла в ее глазах и напомнила ей о вещах, которых у нее никогда не будет.
Она, наконец, заговорила. – Ты ей так сильно обязан? - она шептала. – Достаточно для того, чтобы посвятить свою жизнь фиктивному браку?
-Да.
Джульетта кивнула, не удивляясь его ответу. Скучная пустота и горе ревели и пульсировали в ее венах, ища хоть какой-нибудь выход. Она раздавила его словно муравья каблуком своих шпилек. Никогда снова. Она не позволила бы себе вернуться к тем чувствам, она просто отказывалась. Не с ним.
- Я ответила отказом, конечно же. Ушла и поклялась, что я никогда не вернусь. Я оскорбила ее. Разозлилась на нее. Она просто взяла и сказала, что верит, что это на благо. - Сумасшедший смех сорвался с ее губ. - Ты знаешь худшую часть этой шарады? Она полагает, что она права. И делает она это не для того, чтобы причинить нам боль или заставить нас страдать. Что обычно говорят о благих намерениях?
- Благими намерениями вымощена дорога в ад.
- Это точно. Дайте человеку золотую звезду. О, и жену! Дзынь-дзынь! - Она подавляла свою манию и стала отчаянно бороться за самообладание. Нет причин сходить с ума из-за какого-то там брака. Поскольку, именно это и происходило. Она дала бы своей матери то, что она хотела, но ее собственным треклятым способом. - Прости меня, я все еще приспосабливаюсь. Даже не смотря на то, что это Италия, я не знала, что устроенные браки все еще имеют место быть.
- Я понимаю.
Его голос был нежен, и у нее появился сумасшедший порыв схватить его руку и умолять его сделать так, чтобы все было хорошо. Чтобы он взял её руки в свои и сказал, что они решат это и ужасная напряженность в ее груди тут же ослабится. Но она предпочла поступить так, как было для неё естественней. Она просто тихо и неподвижно сидела в своем собственном холодном пузыре и ничего не делала. - Мне потребовались три дня, чтобы понять, что она победила. Все то, чем я так гордилась, перестало что-либо значить, потому что я все еще повинуюсь ей как дитя.
- Что заставило тебя изменить свое решение?
Эта часть была худшей. Джульетте не нравилось разочаровывать свою мать, но для неё не было такого способа, который мог бы склонить её к браку не по любви. Пока она не сказала слова, которые заставили её покраснеть и поколебаться.
