— Да, конечно, в него. Она была одним из самых сильных его увлечений. Она влюбилась в него, а он, конечно же, бросил ее. Я думаю, он был единственным мужчиной на свете, который бросил ее. Поэтому, когда я женился на его красивой дочери, Пру восприняла это как оскорбление. Но я думаю, ты будешь рада услышать, что в последний раз я без особого труда отклонил ее предложение. Я подозреваю, и она решила, что я импотент. Но она наверняка считает, что я идиот. Возможно, я на самом деле идиот. — Он протянул руку и погладил Руфу по щеке. — Я не могу отказаться от тебя. Я так безумно тебя люблю, что сделаю все, чтобы удержать тебя. Когда Нэнси позвонила мне вчера вечером и сказала, что ты больна, я бросился к тебе, чтобы отвезти домой. Тебе не нужно сейчас ни о чем думать и принимать какие-то решения, пока ты не вернешься домой. И тебе не нужно беспокоиться о том, что ты должна что-то делать только потому, что по глупости согласилась выйти за меня замуж. — Он улыбнулся, страстно желая утешить ее. — Ты будешь делать так, как ты захочешь.
Усталые глаза Руфы наполнились слезами.
— Это не было глупостью. Это был мой самый разумный поступок. Я даже не знаю, как мне начать просить у тебя прощение.
Он сел на диван рядом с ней и заключил ее в объятия. Она прижалась к нему и разрыдалась. Он почувствовал вдруг, что она прикасается к нему как-то по-другому. Ощущение физической сдержанности в их отношениях пропало. Тот лед, который образовался в ее сердце после смерти Настоящего Мужчины, начал таять. Сейчас она уткнулась в его плечо так, словно ей необходимо было прикоснуться к нему, чтобы облегчить внутреннюю боль.
Совершенно непроизвольно в его голове пронеслась вереница мыслей. Он слегка откинулся на подушки, чтобы Руфа не заметила его эрекции. Он нежно перебирал ее волосы.
— Ну, хватит, Ру. Я не смогу проделать весь этот путь до Мелизмейта, если ты всю дорогу будешь так терзаться. Я вижу, как глубоко ты сожалеешь. Ты чуть не умерла от этих переживаний.
— Я не больна, я так плохо себя чувствую с тех пор, как потеряла ребенка… — Руфа подняла голову. — Ты рассказал Тристану?
— Нет. — Эдвард не удержался и ответил очень резко.
— Он должен знать.
— Гм… Думаю, что да.
Руфа нерешительно спросила:
— Ты слышал что-нибудь о нем? Как он?
— Насколько я знаю, у него все хорошо.
— Я рада.
Они оба замолчали. Эдвард спросил:
— Это все, что ты хочешь мне сказать?
— Мне тяжело было думать, что я сделала его несчастным, — сказала Руфа. — Не могу понять, что со мной случилось.
— Ты влюбилась в него.
— Я думала, что я влюбилась, мне казалось, что я влюбилась именно в него. Сейчас уже все прошло. — Она говорила спокойно, но он заметил, как она нервно вцепилась пальцами в отворот его твидового пальто. — Я бы сказала, что это была другая Руфа, которая влюбилась в Тристана. Но тогда я была бы похожа на Линнет, которая обычно говорит, что это Почтальон Пэт нацарапал на стенах. Одному Богу известно, что творилось в моей голове. Я думала, что умру, если мы расстанемся. Он так хотел меня.
Эдвард поморщился от слов «Он хотел меня», которые подразумевали, что ее муж не хотел ее. Он постарался придать своему лицу как можно более безучастное выражение.
— Я ездил в Оксфорд через несколько дней после того, как там побывала ты, и разговаривал с Тристаном.
— И в каком он был состоянии?
— В ужасном. Он сказал, что сделает все возможное, чтобы вернуть тебя.
— О…
— Ты хочешь вернуться к нему?
— Нет. — Он почувствовал, как напряглось ее тело в его объятиях. — Я уже не чувствую к нему того, что чувствовала тогда. Все это было основано на моих фантазиях. Но все мои фантазии и мечты были разбиты, когда я появилась на пороге его дома.
— Я знаю, — сказал Эдвард. — Он предложил тебе сделать аборт. Когда ты услышала это и увидела его отвратительно грязную кухню, пелена спала с твоих глаз.
Руфа издала короткий смешок, который был похож на всхлипывание.
— Неужели я настолько предсказуема?
— Я знаю тебя достаточно хорошо. — Эдвард почувствовал, что непроизвольно возникшая эрекция стала ослабевать. Он дружески поцеловал Руфу в лоб и выпустил из своих объятий. — Я знаю, что ты хочешь домой. Так что давай забудем о прошлом. Мы оба совершили ошибки. Я прощу тебя, если ты простишь меня.
— Мне нечего прощать…
— Ну хорошо. Собирай вещи, а я сообщу Розе, что мы выезжаем.
— Сейчас?
— Прямо сейчас. Можешь обвинять меня в том, что я привык распоряжаться и командовать, но тебе нельзя больше оставаться одной.
Эдвард оставил Руфу в квартире, а сам отправился за своей машиной. Пока он ехал из Нового города, машина успела достаточно прогреться. Руфа откинулась на пассажирское сиденье с таким блаженным вздохом, что они оба рассмеялись.
— Мне уже очень давно не было так тепло.
Он пристроился за длинной вереницей машин, направляющихся к автостраде.
— Поспи, если хочешь.
Она подавила зевок.
— Я еще раз тебе повторяю, что я не инвалид. Сейчас, когда я стала принимать таблетки, я чувствую себя намного лучше. Позже я поведу машину.
— Даже не думай об этом. Не пытайся помочь. Ты не будешь возражать, если я включу новости?
— Включай.