Берри был, конечно, расстроен, но (об этом Полли отказывалась говорить), по ее мнению, недостаточно сильно. Он не плакал и не умолял ее остаться. Он усиленно — слишком усиленно? — демонстрировал ей свою готовность помочь. Конечно, это было вполне в его духе, поскольку он добрый и заботливый, но все же… Потом Полли пошла приготовить чай. Берри позвонил своей сестре и спросил ее, не согласится ли она приютить его в своей квартире в Клэпхеме. Он старался держать трубку подальше от уха, потому что из нее доносились такие громкие звуки, что могли бы разбудить и мертвого. Слава Богу, что все это уже позади.
На выходные Полли уехала домой в Питерсфилд, чтобы сообщить новость родителям и дать Берри возможность вывезти свои вещи. Ее мать была потрясена, но всего больше она сожалела о деньгах, потраченных на свадебные приглашения, роскошные цветы и марочное шампанское. Каждый раз, когда она вспоминала о подарках, которые необходимо будет вернуть, она поднималась в спальню и ложилась в постель.
Ее отец, напротив, был обрадован новостью. Он несколько раз упомянул о том, как он рад, что ему не пришлось раскошелиться на кожаную сумку мехом наружу, — необходимый аксессуар костюма шотландского горца — он никогда особо не любил надевать национальную одежду. Эти неприятные моменты тоже теперь в прошлом. С тех пор Полли постоянно находилась на ферме Семпл, все глубже и глубже погружаясь в бездонное море любви.
Страсть не изменила ее характера. Рэн делал вид, что занимается «работой», — например, он отвозил на рынок поздние сливы и беспорядочно копал на участке, где рос лук. Любовь не могла скрыть от Полли тот факт, что он никуда не годный фермер, но он непременно изменится к лучшему. В те часы, когда его не было дома, Полли строила планы на будущее.
Этот дом в георгианском стиле был прелестным. Он станет еще лучше, после того как она родит Рэну детей, и когда сдохнут эти две вонючие собаки.
Это был долгосрочный проект. Полли любила решать сложные задачи. Напевая себе под нос, она с жутким грохотом вывалила стопку его тарелок на мусорную кучу, намереваясь открыть коробку с глиняной посудой. Она не сразу заметила изящную фигурку в дверях. Полли подняла голову и после несколько затянувшейся паузы произнесла:
— О, привет.
Лидия, которая казалась еще более похожей на маленькую девочку, чем всегда, в цветастом хлопчатобумажном платье и сандалетах, стояла в дверях, прикрыв рот дрожащей рукой. Женщины изучающе рассматривали друг друга. Полли решила, что неумение преподнести себя сводит практически на нет волнующую красоту Лидии.
Она аккуратно поставила на стол стопку бульонных чашек.
— Мне очень жаль, что вам не удалось застать Линнет. Рэн отвез ее к Руфе.
— Я пришла, чтобы увидеть вас, — сказала Лидия. Она произнесла это тихим запинающимся голосом.
— Я понимаю, — осторожно проговорила Полли. В этой ситуации разумнее всего быть максимально любезной, подумала она. — Ну, вот она я.
— Зачем, зачем вы разбили желтые тарелки?
Это был странный вопрос, но Полли неприятно было думать, что ее видели весело напевающей и разбивающей тарелки.
— Они все были с зазубринами и щербинками.
— Они достались нам от матери Рэна, — трагическим голосом произнесла Лидия. Все, что она говорила, звучало трагически.
— В самом деле? — спросила Полли. — Но на них была надпись
— Она купила их, когда мы поженились.
— О… — Что, в конце концов, она рассчитывала услышать в ответ? Выражение сочувствия в связи с тем, что не удалось сохранить фамильную ценность?
— Могу я их взять, раз уж вы все равно их выбросили?
— Думаю, да. Конечно, можете. — Полли растерялась. — Я не спрашивала Рэна, но я не намерена оставлять их, — честно говоря, я терпеть не могу такой рисунок. Я найду для вас коробку.
Пока ей было неясно, чего следует ожидать от Лидии, — враждебности или дружелюбного отношения. С этой семьей никогда не знаешь заранее, чего ожидать.
Лидия спросила:
— Вам придется вернуть все подарки назад, раз ваша свадьба не состоялась?
Полли улыбнулась, но этот вопрос привел ее в ярость. Эта женщина была умнее, чем казалась, иначе она бы не задала столь болезненный вопрос.
— Естественно, некоторые подарки я отправлю обратно. — Она вспомнила соусник от члена королевской семьи, ящик для хранения столового серебра от тети и дяди Берри. — Но некоторым я напишу и объясню ситуацию. Возможно, они захотят, чтобы я оставила подарки себе.
Лидия уставилась на нее, пытаясь осмыслить ее слова о «ситуации».
— Это не ваша вина, — произнесла она. — Я не хочу обвинять вас. Вы не могли не влюбиться в Рэна. Но не думайте, что он любит вас так же, как вы его.
Теперь Полли точно знала, как ей следует вести себя. Ее тон был сочувствующим и терпеливым.
— Сядьте, Лидия. Рэн предупреждал меня о том, что может произойти нечто подобное. Он сказал, что вы никак не можете смириться с разводом.
Лидия сжала кулаки.
— Никакого развода не было.