– Она именно такая, как вы сказали. Но в то же время она себе на уме.
– Все равно берегите ее. Молодую женщину подстерегает множество разных ловушек.
Войдя в дом, Оливия обнаружила мистера Рамсфилда, ходившего туда-сюда под апельсиновым деревом. Сильно нахмуренные брови никак не вязались с его обычной профессиональной выдержкой.
– Леди Оливия, к вам визитер.
Она никого не ждала.
– Сегодня утром я не получала никаких визитных карточек.
– Лорд Уэйверли утверждает, что оставлял свою, но смею вас уверить, он этого не делал.
Уэйверли. У Джо похолодела кровь, и одновременно он ощущал, как горячо бьется сердце. Так всегда бывало, когда он сердился: жар и холод одновременно.
– Я скажу ему, что вы нездоровы, – поклонился мистер Рамсфилд.
– Да, пожалуйста, сделайте это. Я предпочла бы не принимать его.
– Могу я принять его, леди Оливия? – с вызовом спросил Джо.
Дворецкий улыбнулся.
– Это было бы совершенно неприлично. – Говоря это, Оливия побледнела, что еще больше утвердило его в намерении встретиться с маркизом.
Джо не чувствовал себя связанным разными светскими глупостями. Ему было все равно, какой титул почитается выше, какой ниже. Любой уважающий себя американец знал, что ковбой стоит на одной ступени иерархической лестницы с маркизом, герцогом и графом. По его глубокому убеждению, мужчину делает характер. А раз так, Уэйверли являл собой человеческие отбросы, такую же мерзость, как Генри Шоу.
– Я не допущу, чтобы о том инциденте кто-нибудь узнал. Полагаю, мистер Рамсфилд сделает то же самое. Верно?
– Все, что может произойти в гостиной, не станет достоянием глаз дворецкого. Или кого-то другого.
– Но вы же не имеете в виду…
– Я имею в виду именно это.
– Да, – тихо сказала Оливия и, прищурив глаза, бросила на него возмущенный, колючий взгляд, – мне совершенно ясно, что вы намереваетесь отбросить все приличия и опозорить меня в моем собственном доме.
– Опозорить перед кем? – Джо нежно взял ее за плечи, чтобы заставить смотреть на него, что, несомненно, было куда более скандальным, чем принять ее визитера. – Этот человек не знает, что такое стыд. Сестра рассказала мне о нем. Розалин считает, что он не представляет для нее угрозу, чего нельзя сказать о вас. Я видел это сам. И намерен ясно дать ему понять, что вы обе под моей защитой.
– Никто не давал вам право защищать меня.
– А как насчет Виктора? Вы дадите мне право защищать его? Что бы ни случилось с вами, это отразится на нем.
Посмотрев на него долгим язвительным взглядом, Оливия вывернулась из его рук. Она прошла мимо своего дворецкого, который широко улыбнулся.
– Я пойду впереди вас.
Когда дворецкий проходил мимо Джо, тот подмигнул ему. Дворецкий кивнул, замыкая шествие.
– Джосайа Стетон, я все видела. Пожалуйста, не смущайте прислугу.
Странно, но он отправился разбираться с маркизом с улыбкой. Ему следовало сменить выражение лица, прежде чем он ворвется в гостиную.
Оливия шла впереди широким шагом с прямой спиной, подняв подбородок – сама властность. Но проблема, с его точки зрения, состояла в том, что это было не все. Идя перед ним, Оливия считала, что демонстрирует свое возмущение. Она не могла знать, что эти «возмущенные» шаги заставляли ее юбки колыхаться самым игривым образом. Но будь он проклят, если сказал бы ей об этом. Джо не мог вспомнить, чтобы какая-нибудь женщина вызывала у него такое восхищение.
Оливия вошла в гостиную. Джо с дворецким остались в холле, но стояли так, чтобы визитер их не видел. Прежде чем встретиться с Уэйверли лицом к лицу, Джо хотел узнать, как он поведет себя с Оливией. Никакой опасности для Оливии не существовало, поскольку они с дворецким видели все, что происходило в гостиной, и при необходимости могли сразу же вмешаться. Если Уэйверли пришел просить у нее прощения, то его поза об этом никак не свидетельствовала. Вместо того чтобы стоять со шляпой в руке, опустив голову от стыда, он лениво развалился на диване, положив ногу на ногу. Сжимая в руке трость, он постукивал ею по полу, словно выражал нетерпение от долгого ожидания. Одна радость, что опухший нос и синяк под глазом несколько сбивали его высокомерие.
Оливия даже не поздоровалась с ним. Она остановилась, молча сложив руки. Уэйверли не изменил позы, но его взгляд скользнул по ней, демонстративно выражая превосходство его социального положения. По мнению Джо, не имевший никакого положения в обществе мистер Рамсфилд был неизмеримо выше этого человека.
– Так-то вы приветствуете гостя, леди Оливия? Вас не радует, что джентльмен пришел выразить вам свое почтение?
– Я не намерена приветствовать вас, милорд. Если вы полагаете, что ваш визит доставляет мне удовольствие, вы глубоко ошибаетесь.
Он засмеялся, встал, но не стал приближаться к ней.
– Конечно. Вы изображаете из себя скромницу.
– Ничуть. Вы обманываете себя, если думаете, что мне нравятся ваши отвратительные авансы.
– Несмотря на ваш острый язык, я нахожу вас соблазнительной. Вы меня возбуждаете.
– Найти здесь вы можете только выход из моего дома.
Уэйверли постучал тростью по полу.
