Ой! Она действительно это делала! Это получилось так естественно, что Оливия даже не заметила оплошности. Теперь она едва ли смогла бы снова называть его Джосайа. Даже если бы захотела. Хотя, как ни странно, она этого совсем не хотела.
– Я буду называть вас Джо.
– Вот и хорошо. – Он наклонил голову так, что его щека коснулась волос Оливии. – Это всегда будет больно, как вы думаете?
– Я думаю, да, но, насколько я могу судить, боль не будет постоянной или частой. А иногда, как это ни покажется вам странным, она заставит вас улыбнуться.
– У меня такое чувство, что я больше никогда не смогу улыбаться. Я понимаю, что это не так, но мне так больно, что я не знаю, как справлюсь с этим.
– Сначала боль начнет отступать ненадолго, и в эти мгновения вы снова будете жить. Потом, со временем, эти промежутки станут длиннее, а приступы боли короче.
– Если бы мы любили не так сильно, нам было бы не так больно.
– И все же мы предпочитаем любить. – Внезапно слова, которые она сказала, и сказала со всей искренностью, с силой сдавили Оливии сердце.
После предательства Генри она жила совсем не так. Она пряталась от каждого, кто мог стать источником боли.
– Полагаю, если смотреть на это так, то способность глубоко страдать покажется вам благом. Некоторые люди за всю жизнь никого не любят так, чтобы чувствовать настоящую боль.
– Боль, которая успокаивает?
– Возможно, хотя это не делает ее слабее.
Джо сидел тихо, и она не заметила бы, что он заплакал, если бы не почувствовала, как ее волосы становятся влажными от его слез.
Оливия не двигалась и по-прежнему держала его за руку. Она знала, что временами надо давать выход печали, чтобы потом снова обрести способность дышать.
Через некоторое время Джо слегка отодвинулся от нее, чтобы заглянуть ей в глаза. Потом он наклонился и очень медленно и нежно поцеловал ее.
– Что вы делаете? – спросила она, чувствуя на губах соленый вкус его слез.
– Живу… всего мгновение… живу.
На следующее утро Джо пришел в столовую, но не потому, что хотел есть, а потому, что там была мать. Он не ожидал, что Розалин уже встала и оделась, но она сидела рядом с Ma и смотрела на лежащий на тарелке тост. Ma намазала его джемом и велела Розалин его съесть. Увидев Джо, она встала, подошла к нему и поцеловала в щеку.
– Доброе утро, Джо. – Взяв его за локоть, она подвела его к столу и жестом указала сесть, что он и сделал.
Ma повернулась к буфету, положила на тарелку еды и поставила перед ним. Но Джо смотрел в сторону. Однако он уловил аромат ветчины, яиц и джема.
Ma выглядела хорошо. Конечно, у нее было время свыкнуться с тем, что случилось. Нет, не свыкнуться, этого, возможно, никогда не случится. Но смириться.
Джо хотелось бы как-нибудь ускорить ход времени, чтобы он смог почувствовать себя… Как? Лучше, вот и все. Просто лучше. Прошлой ночью это случилось на одно мгновение, когда он целовал Оливию. Потому что на эти несколько секунд боль отступила.
– Тебе нужно поесть, мой мальчик. Смотри, Розалин слизнула весь джем со своего тоста.
– Ma, я не могу впихнуть его в себя. – Он должен был кое о чем спросить, чтобы знать. – Значит, прошло больше месяца с тех пор, как Па… – Ему было больно произносить это слово – «умер». – Тебе следовало дать телеграмму. Мы сразу вернулись бы.
– Наверное, следовало. Вы имели право знать об этом, но… когда это случилось, я просто не могла доверить эти слова телеграфу. Вы должны были услышать их от того, кто любит вас всем сердцем. – Она стиснула руки и посмотрела на своих детей, словно ждала отпущения грехов.
– Ты все правильно сделала, Ma. – Розалин мужественно улыбнулась матери. – Я рада, что ты сама сказала нам об этом.
– И хорошо, что я здесь, мои дорогие, потому что иначе вы остались бы голодными.
Джо, не глядя в тарелку, подцепил что-то вилкой и отправил в рот. Ma, казалось, полностью владела собой, хотя еще не так давно она – как Джо с Розалин этим утром – пыталась справиться с тем, что ее мир рухнул.
Джо ел, пока от еды не осталась половина, потому что меньше всего ему хотелось создавать Ma проблемы помимо тех, которые ей уже пришлось преодолеть.
Очевидно, довольная тем, что он не остался голодным, она переключилась на его сестру.
– Тебе нравится здесь, Розалин? Ты уже нашла себе молодого человека, который годится в женихи?
Ma улыбалась и говорила так, словно жизнь снова стала нормальной, и Джо невольно подумал, что, возможно, так оно и будет. Все, что им нужно, – это время, чтобы смириться… и сказать «прощай».
– Да, нескольких. – Розалин вспыхнула.
– Не могу дождаться, когда услышу о них. – Ma поцеловала Розалин в щеку и, потянувшись через стол, сжала руку Джо. – Мы будем жить дальше. Жизнь больше не будет такой, как прежде, изменения могут оказаться тяжелыми. Но мы должны измениться.
