Он поймал себя на том, что говорит в ее манере, оборванными фразами, и легкая улыбка пробежала по его лицу. Он был вынужден несколько раз повторить ей, прежде чем она уяснила, чего он хочет. Наконец она сказала, пришепетывая, как обычно:
— Господин Гордвайль ошибается… Это только показалось господину Гордвайлю. У меня клопов нет… Я вот уже десять лет проживаю в этом доме, десять лет уже, ай-ай-ай, и не видела еще даже полклопа. А в других домах, вы даже представить себе не можете! Сотни, тысячи клопов, пс-с! Ночью глаз сомкнуть нельзя! Кусаются, тьфу, так кусаются, вы знаете! Это все от грязи, ай-ай-ай! А у меня, слава Богу, чисто. Очень чисто, вы и сами прекрасно знаете.
Гордвайль вышел из себя. Прошедшая ночь во всем ее кошмаре встала перед ним, и он вперил в старуху уничтожающий взгляд. Подошел к дивану и яростно откинул одеяло.
— А это что?! И это?! И это?! — закричал он, указывая на подозрительные пятна на простыне. — И это называется чистота, да?! Убираться надо как следует!
Старуха приблизилась и, наклонившись, стала тщательно разглядывать простыню.
— Ай-ай-ай! — прошипела она, покачивая головой. — Одна блоха сюда как-то пробралась… Проветрить бы надо перину… Это от блох первое средство, как мыть руки перед едой. Но главное — клопов нет! Это такая мерзость! А блоха — не страшно. В самых уважаемых семействах можно наткнуться. Большей частью из кино их приносят… В кинематографах столько блох, пс-с! Господин Гордвайль ведь частенько ходит в кино, вот и прихватил с собой одну… Но это не страшно! Я тоже люблю кино, ай-ай-ай! Очень там красивые вещи показывают. Я вот видела…
— Никакое не кино и не блохи! — выдавил Гордвайль, краснея от злости. — Это не блохи, говорю я вам! Клопы и только клопы! Нужно немедленно навести чистоту!
Старуха наклонила к Гордвайлю голову, приложив ладонь к уху.
— Я немного плохо слышу, господин Гордвайль, плохо слышу, ай-ай-ай! Старость!
— Гнусная старуха! — процедил Гордвайль вполголоса. И заорал благим матом в самое ухо старухи:
— Убраться надо! Чтоб было чисто!
Та отпрянула назад:
— Зачем же так кричать! Я все-таки слышу. Конечно, приберут! Ведь каждый день делают уборку. У меня всегда везде чисто, слава Богу! Не то что в других домах…
Она поскребла костлявым пальцем в зачесанных назад жидких седых волосах и добавила:
— Вы можете быть спокойны, господин Гордвайль! Все будет сделано как надо. Я люблю, чтобы было чисто. Вы разве не знаете? Муж мой, покойник, второй муж, даже выговаривал мне всегда за это. Я люблю, чтобы у меня все блестело и сверкало как новенькое — вы же сами видите! Вот он мне всегда и говорил: «Чего ты надрываешься из-за каких-то пустяков! Хватит тебе!» Так прямо и говорил, ай-ай-ай! А как здоровье вашего ребеночка, господин Гордвайль? Домой-то скоро уже его привезете?
Гордвайль кивнул. Он уже отчаялся добиться от нее, чтобы она поддерживала чистоту. Что с нее взять, с полуглухой и выжившей из ума старухи? Надо будет поговорить с ее дочкой, с Сидель. Может, хоть это поможет. Вопрос старухи о его сыне оказался ему неприятен.
— Наверное, пай-мальчик, как и сам господин Гордвайль. Очень хочется посмотреть, каков он. Оченно любопытно, пс-с! — она махнула рукой в сторону выкрашенной блестящей черной автомобильной краской детской коляски, стоявшей между кроватью и окном. — Красивенькую колясочку вы для него приготовили. Очень красивая коляска, пс-с! Наверно, влетела в копеечку, а?!
Гордвайль шагнул к коляске и отодвинул ее немного от кровати. Еще не хватало, чтобы клопы и в ней угнездились! Коляска, подарок доктора Оствальда, действительно была хороша, одна из самых дорогих моделей, но Гордвайлю она почему-то не нравилась. С первого же момента, как ее внесли в дом, она как заноза торчала у него перед глазами. Он все время находил в ней все новые и новые недостатки, которых на самом деле у нее не было. Прежде всего, она слишком тяжелая… Будет трудно таскать ее вверх и вниз по лестнице, когда они начнут вывозить Мартина на прогулки… Да и, на его вкус, широка она сверх всякой меры, занимает все свободное пространство в комнате. И вообще, она совсем не подходит Мартину… И вот, стоя так и рассматривая коляску, он вдруг придумал замечательное решение: он пойдет в магазин и поменяет ее на по-настоящему хорошую! Как это он раньше не подумал! Tea ведь еще не видела ее, так что и знать ничего не будет… Займет где-нибудь немного денег и добавит, если будет нужно. Это не коляска для Мартина… Да, прямо сегодня же, после больницы, он поедет в мебельный магазин и покончит с этим делом. Может, и добавлять ничего не потребуется. Такие коляски недешево стоят, хотя и не годны ни на что… Это решение сняло у него с сердца какой-то неясный груз, настроение его сразу неизмеримо улучшилось, проблема же с клопами потеряла всякую важность.
Успевшая тем временем удалиться хозяйка вернулась с веником и прислонила его наискосок к столу. Сначала она собиралась с великим тщанием протереть влажной тряпкой стенки шкафа и спинки стульев и кровати, как бы делом подтверждая свои слова о чистоте в ее доме.
