— Я дам показания, скажу, что ты ничего не знала о его планах против Калининой. Мне поверят. Хотя бы потому, что Миронников уже был под следствием. В своих показаниях он выгораживал тебя. Если теперь вдруг обвинит в сговоре, это будет расценено как банальное сведение счетов. Если ты, конечно, заявишь на него.
— А если я заявлю, ты поддержишь меня? — спросила Диана.
Игнат утвердительно кивнул.
— Поддержишь морально?
— И морально.
— А еще как?.. Физически? — Диана вдруг вспорхнула со своего места и оказалась у Игната на коленях.
Она потеряла всякий страх, а вместе с ним и стыд. Платье у нее скромное, средней длины, без всяких вырезов. Под ним не было бюстгальтера. Достаточно расстегнуть молнию на спине, чтобы обнажилась упругая грудь.
Игнат сам не понял, как они оказались в спальне. Диана лежала под ним без ничего. Руки раскинуты, голова повернута в сторону, глаза закрыты, на губах загадочная улыбка. Ноги разведены, тело трепещет в ожидании штормового порыва.
Но Игнат вдруг увидел перед собой Татьяну. Она удивленно смотрела на него. Мол, как ты мог? Да еще и в нашей постели!
— Я сейчас! — Игнат сорвался с постели, выскочил из комнаты, закрыл за собой дверь.
На кухне он схватился за сигарету, закурил, затянулся до рези в глазах, шумно выдохнул дым. Только потом Каратаев без сил опустился на стул. Он выкурил одну сигарету, другую, и нервная дрожь оставила его.
Диана не подавала признаков жизни. Игнат заглянул в спальню и увидел ее. Она лежала на боку, сложив руки под подушкой. Глаза закрыты, губы изогнуты в ждущей улыбке. Женщина и не думала обижаться на Игната. Она как будто понимала, какая сила сдерживала его.
Игнат закрыл дверь, вернулся на кухню, снова схватился за сигарету. Он знал, что не сможет переступить через себя.
Надо было что-то делать. Отправить Диану домой он не мог, потому как фактически взял ее под свою опеку. Или?..
В дверь кто-то позвонил. Игнат вскочил со стула с радостью человека, который вдруг избавился от мучительной головной боли.
Райков глянул на него как будто поверх очков, которых на нем не было. Так профессор смотрит на своего любимого ученика, в знаниях которого он вдруг усомнился. Порог капитан переступил весьма важно.
Игнат схватил Райкова за руку, завел в гостиную.
Он понял, почему капитан так себя ведет, и спросил:
— Неужели раскололся?
— Кто раскололся?
— Вадик, не тяни слона за хобот!
— Да, раскололся.
— Кого сдал?
— Некоего Петра Еремеева.
— Из Подвойска?
— Из Подвойска, — подтвердил Райков.
Он смотрел в открытую нишу книжного шкафа, в которой стояли фотографии людей, дорогих сердцу Игната.
— Кто это? — Капитан показал на портрет Татьяны.
— Жена.
— Красивая.
— Я знаю.
— А почему она в Подвойске, а ты здесь?
— Я же говорил… — Игнат скривился.
Райков не просто задел воспаленный нерв, он наступил на него ногой. Ведь Каратаев рассказывал ему, что Татьяны больше нет. Но разозлился он не столько на него, сколько на себя. Татьяна погибла, но память о ней осталась. Та самая, над которой Игнат едва не надругался, причем в супружеской постели.
— А почему я видел ее живой?
— Издеваешься?
— А сестры-близняшки у твоей жены нет?
— Так, хватит! — Игнат встал между фотографией Татьяны и одуревшим капитаном.
— Может, я вчера сестру твоей жены видел? — не унимался Райков.
— Где видел?
— Она в офис к твоему тестю заходила.
— Я ведь и ударить могу! — Каратаев едва сдерживал себя.
Райков опасливо подался назад.
— Вообще-то, я не шучу, — осторожно сказал он. — Там даже переполох поднялся, когда она зашла.
— Переполох? — Игнат вдруг вспомнил, как Ипполитов смотрел на него, когда разговаривал с кем-то по телефону.
Бывший тесть кому-то в чем-то отказал. Сказал, что не было его. С каких это пор ложь бросала его в пот? А он за платок схватился, испарину со лба смахнул. Когда тот человек, о котором шла речь, уехал, Ипполитов облегченно вздохнул. Нет, даже не так. В женском роде, «уехала».
— Да, она прошла через ресепшен, ее пропустили. Девушка там была, странно на меня глянула, схватилась за трубку, потом что-то охраннику сказала. Тот метнулся за твоей… как называется сестра мужа?
— Нет у Татьяны сестры.
Еще Каратаев вспомнил слова Ипполитова: «Ты похитил мою дочь, разрушил мои планы. Почему я должен тебя любить?» В смерти дочери он Игната обвинять не стал. Вдруг и не было ничего такого?
— Может, мне померещилось?
— Да? — Игнат впился в Райкова взглядом.
Тот грибов наелся, прежде чем к нему идти? Вчера под воздействием галлюциногенов находился?
— Ты ничего не курил?
— Нет, конечно! — Райков поднял руку, как будто собирался перекреститься.
— Как, ты говоришь, девушка с ресепшена на тебя глянула?
«А разве его дочь?..».
Какой вопрос возник в голове у девушки, когда она узнала, кто такой Игнат? Почему подумала о дочери Ипполитова как о живой?
Татьяна и Кристина сначала разбились, а потом сгорели. Следователи проводили экспертизу ДНК, поднимали стоматологическую карту Татьяны. Но разве Ипполитов не мог подсунуть липу, да и трупы, а экспертизу просто купить?
