— Не знаю. С друзьями, наверное, своими гуляет. Не впервой, — зевнув, ответила мне кузина.
Что-то у Ансоны совсем кислый вид. Только хотела поинтересоваться, как у нее там с герцогом Кэнтербоджи, как кузина меня опередила:
— Так получается, что твое платье засветилось, когда ты танцевала с принцем. Значит, он твоя судьба! — Ансона говорит одновременно с изумлением и завистью.
— Да нет, Ансона, не заколдовала мне платье фея, я пошутила.
— О-о, —разочарованно тянет кузина. — А я уже всем подругам рассказала. На тот момент мне понравилось видеть, как они злятся. Ну да ладно, все равно правду уже никто не узнает.
— Я видела, ты все-таки танцевала с герцогом.
— Да, пришлось. Мама считает, что мне нужно скорее искать мужа, поскольку герцог явно имеет на меня виды.
— А почему? Не в смысле, что тобой нельзя прельститься, я имею в виду, в чем его выгода от этого союза? Наверняка же дело тут не только в пламенных чувствах.
— Ну смотри. Король наверняка настаивает на женитьбе герцога — это нужно для имиджа, герцог далеко не последний человек в государстве, а слухи о нем ходят те еще. Новый успешный брак позволит многие слухи развеять. Герцогу нужна приличная партия, поскольку он все-таки член королевской семьи, но дочери богатой титулованной семьи ему не видать, никто не решится отдать свою дочь ему в лапы. Остается искать в слоях ниже. Мама полагает, что я подошла Кэнтербоджи по его условиям — молодая, красивая, из приличного рода, но при этом про нашу семью все-таки ходят слухи, что у нас есть некие финансовые проблемы, благодаря которым меня можно было бы «купить». Нет, я не спорю, герцог был бы для меня отличным вариантом, но у него уже есть дети, мне ничего не светит, кроме статуса, а уж какая жизнь ждет с этим чудовищем, не хочу даже представлять. Впрочем, ты и сама с ним общалась. Он ужасен. И внешне, и внутренне. На балу я с ним разговаривала, и за время общения он успел несколько раз меня унизить и втоптать в грязь. Надеюсь, папа ни за что не согласится отдать меня за герцога.
— Ничего. Думаю, ты не единственная, кого он рассматривает в качестве невесты.
— Мы это тоже уже обсудили с мамой и примерно предполагаем, кого он еще может взять в жены. Из всех претенденток я самая красивая.
Ну конечно, как я об этом не подумала.
— А молодых симпатичных вдов он что, не рассматривает? Можно выбрать даже весьма знатную аристократку, там уже проще, думаю, будет с браком.
Ансона пожала плечами.
— Может быть, но я ни разу не видела, чтобы герцог подходил пообщаться с кем-то из вдов. — Вдовец, а сам избегает вдов? Интересно, почему? Или специально ищет, кхм, деву, не познавшую мужской ласки?
На этом разговор увял. Ансона углубилась в свои переживания, я в свои. Тем не менее, вскоре оживились все. А все потому, что явилась экономка и радостно сообщила, что подарки от проснувшихся поклонников курьеры уже начали доставлять в дом. Подарки — это в основном цветы и что-то сладкое. Нечто большее дарить не принято по этикету. Цветы Ансоне стали присылать еще с первого бала, и теперь я надеюсь, что мне тоже кто-нибудь что-нибудь приятное пришлет. И побольше бы. Цветы отнесу продать на рынок, конфеты и прочие сладости оставлю про запас на голодные времена, если таковые будут. Пока не могу чувствовать себя достаточно уверенно.
Семейство Ольтон спешит вниз, им интересно, они предвкушают. Ну и я скромно следую позади всех. Когда мы вышли в холл, вздох удивления был всеобщим. Раньше Ансоне после бала доставляли в среднем три-пять букетов. После первого бала было самое большое количество — семь. Сейчас же творится что-то невообразимое. Курьеры появляются один за другим, это почти поток, а в цветах холл успел утонуть уже практически наполовину. Столько же их! Это же целый цветочный бизнес можно открывать, если так после каждого бала будет.
Ансона, растолкав родителей, кинулась смотреть записки с визитными карточками на цветах. В это же время экономка успела забрать у курьеров целую стопку писем, как я думаю, с пригласительными на новые балы и вечера. По мере просмотра записок лицо Ансоны становится все более кислым.
— Это Рие, это тоже, и это ей.
Кузина каждые три-четыре букета из вновь проверенных отставляет в сторону. Ух, а взгляд баронессы на мою персону становится все более обжигающим, губы шении зло поджались. Барон не проявляет особых эмоций, кажется, его совершенно не волнуют все эти цветочные дела.
— Мама! — вскрикивает Ансона капризно-разочарованно. — Здесь большинство букетов и подарков ей!
«Ей» вышло наиболее громко и визгливо.
— Ансона, прекрати истерику, — раздраженным тоном произнесла баронесса. — Твоих букетов меньше, но они куда ценнее. Тебе дарят с расчетом в будущем взять замуж, а ей — в надежде закрутить любовную интрижку. Сироту без рода, влияния и денег только на такую роль и рассматривают, поэтому и смельчаков больше — меньше обязательств. К тому же, у нас нет свободных средств на то, чтобы выводить Эльрию в свет, если, конечно, она сама каким-то образом не обеспечит себя платьями, а потому скоро о ней забудут.
