Когда старуха отлучалась из дома, Иосиф с включенной рацией вставал "на стреме" у подъезда, а Алик злодействовал в апартаментах миллионерши, веником гоняя котов по углам. Движения веника согласно инструкциям мичуринца Бори носили строго крестообразный характер.
По истечении недели такой дрессировки Алику достаточно было поднять руку, чтобы коты в ужасе карабкались на стены.
После проведения генеральной репетиции наймит Алик с постным видом заметил в синагоге тетке Иосифа, что, будучи человеком искушенным, обязан открыть ей нехорошую новость.
- Что такое?.. - обеспокоилась тетка.
- В вашем доме обитает зло, - замогильным голосом произнес Алик, усердно проворачивая в памяти зазубренный английский текст.
- Зло?
- Да-да. И оно съедает вас, - продолжал Адольф, скрипя зубами плотоядно. - Вы ведь стали себя неважно чувствовать в последнее время? Взять хотя бы проблемы с желудком...
Старушка действительно с недавней поры мучилась поносами, ибо Иосиф и Алик обильно подмешивали ей в сахарницу сильнейшее слабительное.
- Но дома у меня никого нет, - возразила старушенция. - Я одинока!
- Две злые силы, - вещал Алик, - два исчадия...
- У меня только котики. Два милых котика...
- Их надо посмотреть. - Алик поднял палец.
Далее старуха действовала согласно рекомендациям доброхота Адольфа.
Голодные коты, вылезшие встретить хозяйку, замерли, узрев ее в нехорошей компании превосходно знакомого им мучителя, но, как и было рассчитано, бежать не собирались, уповая на авторитет заступницы.
Дрожащими перстами старая женщина, внемля указаниям Алика, начертала в воздухе крест.
Узрев знакомое движение, сулящее неприятности, коты, пробуксовав когтями по паркету, словно бы испарились в некоем нуль-пространстве.
Старуха колом пала в длительный обморок. В последний момент падения тело ее подхватили заботливые руки племянника Иосифа.
Котов спешно возвратили Борису, а следующим вечером радостный ювелир, на чье имя вновь было переписано завещание, расплачивался со своими спасителями.
Две тысячи как исполнитель получил Алик, Борису же, как автору гениальной идеи, причиталось восемь.
Вечер в складчину провели в бразильском кабачке "Кабана Кариоко" неподалеку от Таймс-сквер. Пили пиво, ели экзотические бычьи хвосты в кисло-сладком соусе, жаренных в оливковом масле креветок и - восхваляли Америку.
- Настанет день, - говорил Боря, - куплю себе виллу и установлю на лужайке мачту с флагом. Как патриот. И каждое утро буду его на веревке... Вот так!
- Ты прав! - кивал Иосиф, обгладывая костяшку хвоста.
На текущий момент Алик тоже испытывал любовь к Америке и даже намекнул Боре, что на место в подвале будущей виллы после всего совместно пережитого он уже рассчитывает, причем как на бесплатный вариант, и в свою очередь согласен бесплатно поднимать вместо Бориса звездный флаг полосатый, и это не секрет...
Алик уже всерьез уверился в Бориной хватке и в светлом американском будущем своего приятеля.
Разъехались за полночь. Иосиф укатил по какому-то позднему дельцу в Куинс на такси, Боря и Алик, не изменяя привычкам, вошли с выхода на перрон сабвея, игнорируя гневные восклицания, доносившиеся из будки кассира, ибо высунуться из будки кассир бы все равно побоялся, полиция поблизости не ошивалась, а поезд уже подходил к станции.
В пустом вагоне на них напали грабители.
Испугавшись, Алик полез в карман, не отводя застывшего взгляда от нацеленного в него ножа с широким лезвием, но Боря, сверкая неистовыми очами, с напором заорал:
- Мы рашн! Ноу мани!*
Грабители недоуменно переглянулись, оценили атлетическую фигуру Бориса, его патологическое нежелание платить и отстали, выйдя на следующей остановке.
- Один в Бруклин не поеду, - заявил, несколько успокоившись, Алик.
- Ну, тогда давай ко мне, в Бронкс, - согласился Борис. Постелю на кухне.
По пути в Бронкс Алик поведал Боре историю о своем незадачливом круизе и о бриллиантах Фридмана, представляющих собой невероятное состояние.
Боря, как всегда, соображал быстро. Сегодня же он напишет письмо Мише Аверину, а завтра депеша с оказией уедет в Москву. Оборотистый дружок наверняка озаботится проблемой изъятия у Фридмана-младшего этих замечательных камушков. А чтобы к тому имелся ополнительный стимул, Боря попросил прислать Мишины фотографии. Цветные, в фас. Образцы присовокупились к депеше.
А через недельку получит друг Мишель отлично сработанный умельцем американский паспорт с именем реального человека и со своей физиономией... И уж с таким документиком вполне сможет добраться он в город Нью-Йорк из третьей страны. Стимул!
Благодетель Фридман-старший при успешном завершении операции оказывался сильно пострадавшей стороной, но Боря утешался прочно усвоенным принципом американской деловой жизни: мол, ничего личного, просто бизнес... Или, как говаривал темный Иосиф: что я могу сделать?
-------------------------------
* Мы русские! Денег нет! (англ.).
МАРИНА АВЕРИНА
