Брак по-австрийски полностью

В качестве подарка на день рождения Петер купил брату ящик пива. Вещь, скажем так, в моих глазах не совсем традиционную.

– Это мы сегодня и выпьем, – сказал он.

– А не много ли для одного дня?

– Нет, ты просто не знаешь мою семью.

Жил брат рядом с мамой, и пункт сбора назначили у нее в доме. Мне было сложно запомнить ее имя, и пришлось записать его на бумажке, а потом учить по буквам: «Фе-ли-си-тас». Брр! Только бы не забыть, думала я.

Когда мы приехали, все уже были в сборе. Сестра Франциска, которая оказалась действительно объемной женщиной, с другом Хайнцем, брат Мартин, друг Петера и Мартина Вольфганг и мама. «Фе-ли-си-тас», – повторила я про себя. Дочерей нигде не было видно. Я сразу расслабилась.

Петер представил меня по-простому, так же все и отреагировали. Церемония знакомства получилась очень короткой, и уже через пару минут мы сидели за столом и уминали жареную картошку с сосисками и пивом.

Общение у нас вышло то еще! Мама Фе-ли-си-тас по-английски почти не говорила, поэтому мы друг другу все время только улыбались – с каждым разом все шире. Со стороны могло показаться, что мы заключили пари кто кого перелыбит. Брат оказался вполне свойским парнем и очень мне понравился. В этот день ему исполнялось тридцать девять лет, и он напоминал молодую версию Петера, но гораздо более приземленную и простую. Сестра вежливо задала мне несколько вопросов про Украину и вроде как потеряла ко мне интерес, а ее друг был самым настоящим тихоней и не общался практически ни с кем. Но все это было ничего. А вот с кем мне пришлось туго – это с Вольфгангом. Как выяснилось, он был архитектором, который спланировал дом Петера. Его английский был лучше, чем у всех присутствующих тут австрийцев вместе взятых, но он явно не горел желанием со мной о чем-то говорить. Толстый и лысый, он лишь изредка поглядывал в мою сторону и дарил вроде как милую ухмылочку, от которой пробирало неприятным холодком. Было бы понятнее, если бы он злобно скалил зубы. Но так… Я прямо физически чувствовала, что ему не нравлюсь, и его подобие доброжелательности меня не на шутку тревожило.

Однако незадолго до подачи десерта эти мои тревоги улетучились. Потому что случилось кое-что похлеще.

В комнату откуда-то с улицы, вошли две девушки. Одна – пухленькая симпатичная блондиночка, небольшого роста, с круглым лицом, буквально копия Петера. Вторая – большая деваха с темными волосами и очень грубыми чертами лица, некрасивая и с первого взгляда неприятная. Одета она была в тирольскую национальную одежду, на поясе висел бочонок.

Не надо было обладать сверхразумом, чтобы понять – это дети моего будущего мужа.

Я улыбнулась и пару раз помахала рукой, пытаясь поздороваться. Блондиночка посмотрела на меня с интересом и слегка улыбнулась в ответ. Вторая даже не удосужилась никак отреагировать. Фелиситас принялась с ними о чем-то болтать на немецком, а остальные, включая Петера, их как бы и не очень заметили. Я чувствовала себя очень глупо, потому что меня, очевидно, никто не собирался им представлять.

Вскоре обе девушки собрались уходить, и Петер что-то сказал им на прощанье. Та, которая повыше и побольше, сделала недовольное лицо. Фелиситас поставила перед ней рюмку, и она налила туда жидкость из своего бочонка. Затем обе сказали: «Чао», и ушли.

Вся семья отозвалась тем же «чао». Я сделала то же самое, хотя им, по-моему, было все равно.

Петер взял рюмку и подал мне.

– Это шнапс, – сказал он.

– Давай, Мария, посмотрим, какая из тебя получится тиролька! – воскликнул брат.

Ну, это было не сложно. Я пожала плечами и одним махом опрокинула в себя содержимое рюмки. На вкус оно оказалось как очень слабенькая, сладенькая водочка.

Все дружно зааплодировали и заулюлюкали.

– Ты поняла, кто это был? – спросил затем негромко Петер.

– Наверно. Но лучше ты мне скажи.

– Это были мои… в общем, ты знаешь.

Ему как будто сложно давалось слово «дочери». Будто он стеснялся.

– Его дочери! – громко сказал Мартин. – Правильно?

Петер еле заметно кивнул, глядя куда-то в сторону.

– Да, я так и подумала, – попыталась разрядить обстановку я.

– Ничего, скоро с моими познакомишься. У меня тоже две. Только помоложе, – сказал Мартин.

– А жена? – спросила я.

– Жена ушла, – сказал Петер, словно это было хорошим тоном – подкалывать друг друга такими вещами.

– Они не были женаты, – отозвалась сестра.

– Ага, она побоялась с ним связываться, – продолжил эстафету Петер.

Я перевела взгляд на Мартина, ожидая, что тот обидится. Но ничуть не бывало.

Фелиситас подала десерт. Это было мороженое, залитое подогретым клубничным вареньем.

– М-м, спасибо! – сказала я.

– Это называется «Heiße Liebe», – объяснила Фелиситас.

– «Горячая любовь», – перевел для меня Петер.

– Кушай, Мария, кушай. Знаю, что дома ты на горячую любовь можешь не рассчитывать, – подмигнул мне Мартин.

Все заржали, даже Петер. А я так и осталась сидеть с ложкой в руках, не понимая, как мне на это реагировать…