— Знаю! Маккорды всегда держатся дружной семьей и не подпускают чужаков. Ты сам мне твердил это, когда женился на моей сестре. Ладно, не стану лезть в чужие дела. Но все же постарайся дать мне знать, если потребуется помощь.
Он глотнул виски и задумчиво посмотрел на Слоана.
— Знаешь, когда ты сообщил, что взял новую жену, я был готов тебя четвертовать. Но стоило мне увидеть Хизер… нет, ты правильно сделал. Она стала настоящей матерью Дженне. И даст ей то, что никогда не дала бы Лань. Поможет ей стать своей в мире белых.
Слоан упрямо молчал, не желая, чтобы ему опять напоминали о добродетелях герцогини. Сейчас он не в том настроении, чтобы сравнивать ее с Ланью. По правде говоря, давно уже он не был так зол! Мало того что приезд шурина напомнил о трагедии, но и выходка Хизер взбесила его до крайности. Он пришел в бешенство, увидев ее у могилы. Прежняя боль и тоска обрушились на него с новой силой. Все равно что разбередить незажившую рану.
Он почти обрадовался, когда Волк осушил стакан и встал.
— Если не возражаешь, пойду сосну. Собираюсь завтра чуть свет отправиться в Денвер.
Слоан допил виски, ощущая приятное жжение в горле, но, когда хотел подняться, Волк остановил его:
— Не стоит. Я знаю дорогу. Пойду захвачу вещички из конюшни.
Слоан поколебался, вспомнив, что теперь комнату заняла Хизер. Волк был ему как брат. Пережитое вместе связало их крепче кровных уз. Они вместе выследили и наказали убийц Лани. Однако Слоан предпочитал не распространяться об интимных подробностях своей семейной жизни. И не желал объяснять, почему у них с женой разные спальни.
— Разумеется, — спокойно кивнул он и, когда Волк ушел, захватил лампу и поднялся наверх. Из-под двери Хизер тянулась полоска света. Легонько постучав, Слоан взялся за ручку. Хизер читала, сидя в постели. В белой сорочке она выглядела прелестной и непорочной. Длинное одеяние с глухим воротом, очевидно, было данью скромности: в доме находился гость.
И тут Слоану изменила обычная сдержанность:
— Волк переночует здесь. Он привык к этой комнате. Если хочешь, я помогу тебе перенести вещи в мою спальню.
Он чересчур хорошо понял удивленный взгляд Хизер, но промолчал. Наверху были еще две свободные комнаты: в одной она обычно шила, другая служила кладовой. В обеих стояли кровати на случай приезда нежданных гостей, хотя и временно сложенные, чтобы не занимать много места.
— Не хочется возиться с расстановкой кроватей, — проворчал Слоан, отводя глаза. — Кроме того, Волку незачем знать о наших делах. Он уезжает завтра утром, и все пойдет по-прежнему.
Он ожидал споров, возражений, но Хизер молча поднялась и накинула халат. Пока она собирала туалетные принадлежности и Одежду, Слоан застелил постель и помог ей отнести платья в свою спальню.
Дженна крепко спала в колыбельке. Слоан зажег лампу и принялся развешивать вещи Хизер. Все остальное она сложила на туалетный столик. Покончив с этим, оба неожиданно почувствовали неловкость. Хизер заметила, что Слоан переводит взгляд с кровати на нее. В тяжелой тишине она чувствовала, как от него исходит ощутимое напряжение.
И тут Хизер поняла. Он не хочет видеть ее здесь. Как, впрочем, и у могилы Лани.
Слоан отвернулся и шагнул было к выходу, но едва слышный встревоженный голос Хизер прозвучал громом с небес:
— Слоан… мне жаль, что так вышло. Я совсем не хотела копаться в твоем прошлом, просто побоялась отпускать Дженну с незнакомым человеком. Я знаю, ты на меня сердишься.
Сознавая, что шурин может вернуться в любую минуту, Слоан плотно прикрыл дверь. Он в самом деле разозлился, обнаружив Хизер у могилы Лани, — так сильно, что до сих пор не успокоился. Наверное, со стороны это может показаться глупой прихотью, но он не хотел, чтобы кто-то вторгался в священные для него воспоминания. Между его прошлой и нынешней жизнью разверзлась пропасть, и пусть так и остается. Лощина была его заветным местом, храмом, который он делит только с Ланью. И ни один человек не должен становиться между ним и возлюбленной женой, тем более женщина, ставшая настоящим наваждением. Одержимостью. Недаром он чувствует, что предал Лань.
Слоан сжал кулаки и, едва удерживаясь от крика, процедил:
— Я предпочел бы, чтобы ты туда больше не ходила.
— Хорошо.
— Терпеть не могу, когда посторонние люди там бывают, — сухо пояснил он.
Хизер опустила глаза, чтобы он не увидел, как жестоко ранили ее его слова.
— По-моему, я не чужая тебе, Слоан. И не посторонняя. Я твоя жена.
Не зная, что ответить на это справедливое замечание, Слоан поспешил сменить тему:
— Ложись спать. Уже поздно. Кровать в твоем распоряжении.
— А ты? Где будешь спать ты?
Он постелет себе на полу. А еще лучше — вообще переночует в другом месте.
— Пожалуй, съезжу в город, — резко бросил он.
— Так поздно? — выпалила Хизер.
— Салун открыт всю ночь. Я еще успею сыграть партию в покер.
— А когда вернешься?
Слоан равнодушно пожал плечами, избегая испытующего взгляда жены.
— Скорее всего на рассвете.
— По-твоему, это мудро?
— Не знал, что нуждаюсь в твоем одобрении, герцогиня. Губы Хизер чуть сжались, но отступать она не собиралась.
