– Джемма, на завтрак мы спустимся вместе, так ты не заблудишься. – Да, в конце концов, мы же женаты, что о нас подумают, если после первой ночи в Денби завтракать будет каждый сам по себе?
Джемма уже собирается сесть на первое свободное место, то, что рядом с моей матерью, которая застывает в ужасе, прижавшись к спинке стула.
– Леди Джемма, прошу, мы сервировали для вас стол здесь, – зовет ее Ланс, отодвигая ей стул посередине.
– Ого, – замечает Джемма. – Вы меня прямо на безопасное расстояние отодвинули! Слушайте, я же приняла душ!
– Меня не интересуют подробности твоих омовений, пока они регулярны. Что касается приемов пищи, так принято расставлять приборы. – Ну вот, моя мать уже пытается распространить свою власть со скоростью лесного пожара.
– Это с тремя-то свободными местами между каждым? А когда приходят гости, вы что делаете? Снимаете стадион «Уэмбли»?
– В подобных случаях протокол отличается. Если у тебя закончились вопросы, можно подавать блюда. Ланс, начинай, – велит моя мать.
Я уже вонзаю вилку в студень и краем глаза вижу, как Джемма застывает над тарелкой.
– Тебе не нравится? – спрашиваю я, не глядя на нее – если поднять голову, еще подумает, что меня в самом деле беспокоит ее аппетит.
– Не знаю, а должно?
Ну вот, опять отвечает вопросом на вопрос, как всегда желая поспорить.
– Ответить «нет» было бы более уместно, – упрекаю ее я.
– Было бы неплохо знать, что у меня в тарелке, – замечает она, с подозрением толкнув вилкой желатиновый цилиндр перед собой.
– Это студень. Заливное из телятины, яиц и артишоков в желатине.
– Если подвигать тарелку, он трясется, как задница моей тети Джин, когда она поднимается по лестнице, – замечает Джемма, глядя на закуску со все меньшим интересом.
Моя мать шокированно роняет вилку в тарелку:
– Господь Всемогущий, что за пошлость мне приходится выслушивать!
– Но это правда, – возражает Джемма.
Я решаю вмешаться с дипломатическим предложением:
– Принесите моей жене следующее блюдо. Студень ей не по вкусу.
Когда перед ней ставят второе блюдо, она радостно хлопает в ладоши:
– Куриные крылышки! Какая прелесть!
– Это перепел, – поправляю я.
Джемма хватает кусок рукой и скептически рассматривает:
– А издалека казались крылышками.
И кусает. Да. Крепко сжимает перепелку в руке и кусает зубами.
Мама чуть не падает в обморок и даже просит принести ей воды с лимоном.
– Джемма. – Я пытаюсь привлечь ее внимание и делаю ей знак, покрутив в руках вилку, чтобы она воспользовалась приборами.
В голову приходит только одно слово: неандерталец.
Джемма принимается возиться с приборами, и я слышу, как она бормочет себе под нос:
– Вот же дурацкие косточки!
Потом, сдавшись, отставляет тарелку вместе с приборами.
– Подавайте десерт, – сухо приказываю я, отчасти чувствуя облегчение, потому что, к счастью, после этого ужин закончится.
Джемма погружает ложку в вазочку с белой пеной, нюхает, а потом бросает ложку обратно:
– Так, и где настоящий десерт?
– Джемма, это он и есть, – раздраженно шепчу я.
– Ну знаете, розыгрышами с пеной для бритья в вазочке для мороженого и я баловалась, но мне было четыре года!
– Это силлабаб [14]. Традиционный рецепт семьи Паркер, – ровным тоном сообщает моя мать.
– А что-нибудь шоколадное в вашем семейном сборнике рецептов есть?
Моя мать делает медленный вдох, стараясь сохранить самообладание:
– Не сегодня.
Я чищу яблоко от кожуры, мечтая, чтобы пол разверзся и поглотил их обеих.
– А завтра? Что, будут печенья с зубной пастой? Или мороженое со вкусом мыла?
– Я не потерплю насмешек над нашими кулинарными традициями от любительницы куриных крылышек! – выпаливает моя мать.
– Лучше куриные крылышки, чем эти сплошные кости!
На лице моей матери появляется брезгливое выражение.
– Юная леди, прежде чем решать, какие блюда подавать, научитесь сначала вести себя за столом. Я не привыкла ужинать с дикарями!
– Дамы, – вмешиваюсь я, вставая, – я иду в клуб.
Выбрался! Я на воле! На воле! Сбежал из этой психушки, от этих двух сумасшедших! Всю дорогу до клуба я стискиваю руль автомобиля, точно заключенный – простыню, на которой висит, спасаясь бегством.
Я был уверен, что женщины с характером хуже, чем у моей матери, не сыскать, но мне доказали обратное. А теперь обе эти женщины живут под одной крышей – моей.
Они никогда не замолкают, имеют мнение обо всем на свете и испытывают неудержимое желание поделиться им со мной. За полдня они довели меня до изнеможения.
Никогда не думал, что мне когда-нибудь придется прятаться в собственном доме, но, чтобы не столкнуться с ними, приходится идти на всякие ухищрения.
Зато сегодня вечером я провел их обеих: взял куртку, ключи – и до свидания! И сейчас еду в клуб. И вход туда доступен только джентльменам!
– Герцог Берлингем, – с поклоном приветствует меня Фербер, дворецкий в клубе, когда я вручаю ему зонтик и непромокаемый плащ.
– Фербер, что слышно? Есть сегодня кто-нибудь? – спрашиваю я, бросив взгляд на полупустые комнаты второго этажа.
– Пока гостей не слишком много.
– Харринг здесь?
– Виконт еще не прибыл. Вы его ожидаете?
