– Я все равно не смогу к ним поехать! Владелец дома продал здание крупной торговой сети, они скупили весь квартал! Родители вчера получили письмо о выселении. Они снесут наш дом ради еще одного торгового центра!
Наморщив лоб, я непонимающе смотрю на нее:
– Не вижу проблемы. Вместе с наследством ты получила много собственности. Можешь устроить их в одном из домов твоей бабушки…
– Ты не понимаешь! – Она расстроенно смотрит на меня. – Они не знают, что я получила наследство от бабушки, точно так же как и твоя мама не знает, что вы остались без гроша в кармане! Мои считают, что все отошло дальним родственникам. Скажи я им: «Слушайте, идите поживите в доме бабушки, раз тут все мое», они бы сразу поняли, что что-то не так. Бабушка лишила наследства мою маму из-за того, что она вышла замуж за человека без титула, а тут я выхожу замуж за герцога и получаю все сразу. Да они в жизни со мной больше не заговорят! Может быть, в твоей семье деньги имеют определенный вес, но в моей гораздо важнее чувства. – Джемма вздыхает и высмаркивается в очередной бумажный платочек. – Я потеряю их уважение.
– Мне жаль. Прозвучит странно, но я знаю, каково это – когда у тебя забирают крышу над головой.
– Я хочу им помочь. Они моя семья, я не могу оставить их на улице!
У меня появляется идея.
– Купи им новый дом! Можешь сказать, что деньги мои, они никогда не узнают!
Джемма поднимает руки вверх в знак отчаяния:
– Я предложила купить им дом или оплатить аренду другого, но они не соглашаются. Не могут принять деньги от меня. Я все еще их маленькая девочка, и они чувствуют, что это они все еще должны мне помогать, а не наоборот!
Джемма в отчаянии начинает снова всхлипывать и падает на незастеленную кровать, по которой рассыпаны DVD-диски с экранизациями Шекспира, сестер Бронте и даже Диккенса. Я пытаюсь успокоить ее, похлопав по плечу, как тут кое-что из-под подушки привлекает мое внимание. Оттуда выглядывает уголок книги. Я аккуратно вытаскиваю ее двумя пальцами: «Гордость и предубеждение».
Джемма читает. Сказать по правде, не представляю ее с книгой, и все же это так.
Она учится, и все для того, чтобы держаться на достойном уровне в жизни, которой она не хотела.
Возможно, у нее больше силы воли, чем я готов признать, и сейчас я больше чем когда-либо чувствую, что был неправ и что с безразличием относился к ее трудностям.
– Вот увидишь, все разрешится, – говорю я без особого энтузиазма, выходя из ее комнаты.
Спускаясь по лестнице, я ускоряю шаг: неожиданное осознание занимает все мои мысли. Я тоже из наивного сына превратился в опекуна своей матери, которой позволяю верить, что она держит руку на пульсе, а на самом деле сам постоянно присматриваю за ней.
Чтобы дать маме жить той же жизнью, что у нее всегда была, я женился на незнакомке; чтобы у нее был повод просыпаться по утрам, я позволяю ей верить в призрачный и крайне маловероятный неожиданный визит королевской семьи. Посмотрим правде в глаза: это как детская вера в Санта-Клауса, всего лишь ложь во благо, потому что нужно верить во что-то прекрасное и на что-то надеяться.
– Ланс, я еду в Лондон, увидимся днем.
Если Джемма смогла преодолеть себя, то и я смогу.
Никогда бы не подумал, даже в самом отдаленном уголке сознания, что снова приеду сюда, но то, что я стою перед полуразвалившимся зданием, где жила Джемма, доказывает обратное.
Звоню в домофон, но потом вспоминаю, что он не работает.
Пирсы вообще дома? Кто же их знает!
Не знаю, удача или неудача сейчас на моей стороне, но, как только я поворачиваюсь к двери спиной, оттуда выходит один из их странных соседей. Вхожу и поднимаюсь по лестнице, перешагивая через три ступени, пока не оказываюсь у квартиры родителей Джеммы.
Лестничная площадка пропитана запахом благовоний и чего-то еще, а изнутри доносится потрескивающий звук граммофона.
Я громко стучу:
– Мистер и миссис Пирс! Это Эшфорд, муж Джеммы.
– Иду! – кричит изнутри женский голос.
Господи, пожалуйста, пусть они будут одеты.
– Эшфорд! Какой сюрприз! Мой гороскоп майя ни о каких гостях не предупреждал! – приветствует меня моя теща – одетая.
– Они предупреждали о конце света в две тысячи двенадцатом, и мы до сих пор его ждем. Я бы этим майя не очень доверял, – отвечаю я.
– Ну же, не стой на пороге, входи. Располагайся.
– Я постою.
– Могу предложить тебе чашечку травяного чая?
– Нет-нет, я в порядке, спасибо.
– Пойдем, от чая всегда лучше. Очищает душу.
Надеюсь, это не эвфемизм для слабительного.
– Только глоточек.
– Джемма не с тобой?
– Нет, признаться, сегодня утром она была очень расстроена. Она рассказала мне о вашей проблеме, и я приехал ее с вами обсудить. Вашего мужа нет?
– Как нет? Вернулся с радио недавно. Он наверху, поливает фикусы. Я его позову. – Карли высовывается из окна и кричит:
– ВА-А-А-АНС! СПУСКАЙСЯ! ПРИЕХАЛ ЭШФОРД!
Ванс вскоре входит в комнату с еще капающей лейкой в руке.
– Эшфорд! Рад снова тебя видеть! Составишь нам компанию за ужином?
