Тормозит и девка.
– Повезло тебе, – усмехаюсь. – Не долго старика пришлось терпеть. Или у вас по любви великой? – издеваюсь.
– Что ты несешь? – хмурится и делает шаг в мою сторону.
– Скажи, не знала и не рассчитывала?
– Что с ним? – останавливается напротив.
Смотрит большими голубыми глазищами. Даже девчонка мелкая перестает плакать и тоже на меня смотрит.
– Отец погиб, – эти слова скребут глотку. Голос звучит осипшим.
– Когда?
– Две недели назад.
– Не правда. Ты врешь, – качает головой. – Не правда!
– Думаешь, мне вся эта ситуация охренеть как нравится? И тебя я нашел от нехер делать?
– Нет, нет, – глаза наполняются влагой, и со светлых ресниц на щеки падают первые слезы. – Ты врешь. Специально, чтобы мне досадить.
– Хреновая шутка, тебе не кажется? – снова приходится ее догонять. – Отец погиб, и твое имя моя семья узнала из завещания.
– Уходи. Уезжай в свою Москву, или откуда ты там? Оставь меня в покое. Не хочу ничего знать, – вскрикнула девушка, и я остановился, продолжая наблюдать, как она удаляется.
Юлия
У меня было странное чувство, когда я в первый раз увидела этого мужчину. Затем по разговору с ним уже на детской площадке начала понимать, что что-то не так. Ему неинтересна тема садоводства. Совсем. Заметила и его странный взгляд на Лию. Я старалась отогнать подозрения в сторону. Но все же не смогла и сказала то, о чем думала. И не ошиблась.
Он – Ярцев.
Для меня эта новость оказалась шокирующей. Я совершенно уверена, что его отец никому о нас с Лией не рассказывал. И первый вопрос – откуда?
Один из сыновей Александра Ярцева сейчас передо мной и зло испепеляет своими темными глазами.
Я не помню, кажется, дядя Саша называл два имени. Но я не запомнила их. Мне не нужно было. Семья Ярцевых меня не интересовала совсем.
А вот слова молодого мужчины зацепили. Нет, не те, где он обвиняет меня в… да, он ведь чуть ли не в прямую назвал меня подстилкой.
Иду, размышляю, а у самой по щекам текут слезы.
Я все еще не могу принять то, что он сказал.
Александр погиб? Его больше нет?
Сердце сжимается от боли и жалости к самой себе.
Дядя Саша… Он был, и я чувствовала себя в безопасности. И я безумно благодарна ему за все. И ждала его.
Шмыгаю носом.
Дочь притихла и с губешками, уголки которых тянутся вниз, смотрит на меня. Бровки нахмурила и готова вот-вот заплакать. Чувствует малышка моя все.
– Не надо, – отираю тыльной стороной ладони влагу с щек и натягиваю улыбку, как бы было не просто. – Не расстраивайся, малышка. Мама с тобой, и все у нас будет хорошо, – обещаю ей и себе даю клятву, что моя дочь будет самой счастливой. Всегда!
Лия хлопает своими светлыми ресничками, и, кажется, истерика отменяется.
Выдыхаю.
– Все хорошо, – продолжаю болтать с ребенком. – Мы справимся, обязательно.
Доходим до дома, достаю из коляски малышку и захожу в дом. Бабушка в кухне, что-то готовит, крутится у плиты.
– Погуляли? – доносится ее голос в спину.
– Ага, – тороплюсь в нашу с Лией комнату.
Закрываю за собой дверь и усаживаю малышку на свою кровать.
Черт.
Руки трясутся. Не понимаю, почему. Но только сейчас ощущаю, будто вся тяжесть мира рухнула мне на плечи.
Сажусь рядом с дочкой и, взяв телефон в руки, забиваю в поисковую строку имя и фамилию нужного мне человека и нажимаю на поиск.
“…Александр Владимирович Ярцев, известный столичный бизнесмен, погиб в автомобильной аварии…”
Открываю следующую строку в поисковике, следующую, следующую… везде одна и та же информация.
Закрываю глаза и плачу. Тихо. Переживая, оплакивая…
Все, что сказал мужчина – чистая правда.
Владимир
Возвращаюсь к детской площадке. Снимаю тачку с сигналки и забираюсь в салон. Пялюсь на молодых мамочек с колясками. Кто детей держит на руках, кто ведет за ручку.
Смотрю и пытаюсь представить отца с маленьким ребенком на руках.
Нет, не получается.
Тряхнул головой, завожу двигатель и выезжаю с парковки.
Еду. Куда, зачем и для чего, не понимаю. Выезжаю за пределы села по направлению в столицу. Пока никаких мыслей, и что делать дальше, пока не знаю.
Юлия эта никого не хочет видеть и знать ничего не хочет. Мне это на руку, собственно. Но согласно закону и тому, что написано в завещании, ей не отвертеться. А это проблема для меня и моих планов.
Уже отмотав половину пути, все же принимаю решение более четкое – вернуться домой. Поднять все по Синицыной и ее ближайшей родне. Да, помню, там бабка. Но мне нужно знать больше.
Набираю Петра Андреевича.
– Слушаю, Владимир, – отвечает почти сразу.
– Подскажите, я правильно понимаю, что Синицына не может отказаться от наследства?
– Вы правильно понимаете. Она – родитель наследника. Ваш отец все продумал. До совершеннолетия девочки ее мать не может продать долю или же ее передать. Я не знаю, кто его консультировал, но подсказали верно и так, что, даже если она очень захочет, ничего не выйдет.
– Я понял вас, – хочу сбросить, но нотариус задает вопрос:
– Вы ее нашли?
– Не стоило труда. Мой человек поднял адрес.
– Видела она вас? Как отреагировала?
– Она, судя по всему, не знала о гибели отца, – сказав, сразу же вижу голубые глаза, которые наполняются влагой.