– Зря ты так, – выдает девушка.
– Что именно? – спрашиваю, не отрывая взгляда от дороги.
– По поводу Матвея.
– Этого пи…
– Он нормальный парень, – заступается, а меня корежит.
– Ты знала? – спрашиваю, а она молчит.
Зашибись!
– Серьезно? – взрываюсь и бросаю взгляд на нее. – Ты сейчас серьезно?
– Да, – пожимает плечами, как ни в чем не бывало. – Вполне. Это выбор Лизаветы Григорьевны. Не вижу в этом ничего страшного.
– Ты умом тронулась, однозначно, – доходит. – Он из матери деньги тянет.
– Ты не веришь в симпатию? – усмехается.
– В симпатию между двадцатипятилетним парнем и женщиной за пятьдесят? Думаю, мой ответ очевиден.
– Ты без-на-де-жен, – тянет, смеясь, хлопнув меня по колену.
Нихрена не смешно.
Дома, после душа, я растягиваюсь в постели, устраиваясь поудобнее. Мне обещали массаж. Стараюсь расслабиться под движением ладоней девушки по моему телу. Выкинуть сегодняшнюю новость из головы крайне сложно. Нужно с Огневым это обсудить. Не нравится мне этот экземпляр.
– Расслабься, – шепчет на ухо и, смазав руки маслом, принимается разминать плечи. – Ты очень напряжен.
– Согласись, сделать это не так просто в сложившейся ситуации, – бубню в подушку.
– Насчет свадьбы я все же не согласна. Надеюсь, это не твое последнее решение.
– Ты про перенос?
– Именно. Ты только представь, все забронировано на нужную дату, да, еще не разослали приглашения, но ими я планировала заняться в эти выходные. И что ты мне прикажешь делать? Я выкладываюсь на все сто, чтобы у нас была самая шикарная свадьба, чтобы о ней говорили, понимаешь?
– Понимаю, – пытаюсь на самом деле. Очень, но, черт возьми, не выходит.
– Я отказалась от показов, только чтобы всю себя посвятить нашему самому важному мероприятию в жизни.
– Ладно. Давай попробуем, – сдаюсь.
– Ты самый лучший, – целует в щеку. – А что по поводу твоей командировки? Куда поедешь?
– По делам, – отвечаю коротко. Не хочу втягивать ее в это.
– По поводу любовницы отца…
– Не стоит начинать, – остужаю любопытство девушки.
– Там правда есть ребенок? – не сдается.
Сжимаю челюсть.
– Рус что-то сболтнул, я не поняла.
– Так вот у Руслана и спрашивай, – огрызаюсь.
– Но меня это тоже касается, – перестает массировать. – И я хочу узнать все от тебя.
Разворачиваюсь, пачкая маслом простынь.
– Вов, блин, – морщит свой аккуратный нос. – Менять придется, сейчас все жирное будет.
– Тебя это не касается, – отвечаю.
Округляет глаза, хлопает ресницами.
Давай, заплачь.
Я даже грешным делом надеюсь на такой исход. Сейчас обидится, убежит в гостевую комнату, перестанет разговаривать дня на три. А я спокойно уеду в область решать свои вопросы. Без выноса мозга.
Но, кажется, моему плану не сбыться.
– Ты поедешь искать этого ребенка? А что потом?
Молчу. Потому что сам не знаю, что потом.
– Буду разбираться по ходу дела.
– Не надо. Не ищи. Черт с ними, правда. Можно вообще подключить адвокатов, у тебя же есть. И все решить радикально. Ну не мне же тебя учить, Вов.
– А вот здесь давай я сам буду решать, что делать, а что нет, – и повернувшись, загребаю подушку, закрывая глаза.
Массажа не будет. Как и продолжения, это и дураку понятно. Максимум – ляжет на другой край кровати…
– Невыносимый, – шипит Виола и, вскочив на ноги, торопливо покидает комнату, от души хлопнув дверью.
Теперь можно действительно выдохнуть и поспать, если получится отключить мозг.
Владимир
Утром в четверг собираюсь в одиночестве. Виола не разговаривает, что мне только на руку. Ничего, такое проходили. Перебесится, сама придет мириться.