Он добрался почти до конца луга, прежде чем немного пришел в себя. Нет, он не из тех мужчин, которые живут не рассудком, а тем, что шевелится в штанах! И задушит в себе позорную страсть, чего бы это ему ни стоило.
Он прекрасно сознает, чего хочет от Хизер. Ни любовь, ни страсть не входят в их соглашение. И ей никогда не сравниться с Ланью. Он больше не позволит женщине завладеть своим сердцем. Второй раз ему просто не вынести боли!
Да, прошлой ночью он совершил ошибку. Но все дело в том, что он просто использовал Хизер, вот и все. Их соитие ничего для него не значит. Обычная история - мужчина желает красивую женщину! Похоть. Вожделение. Сладострастие. Сластолюбие. Т о, что не имеет ничего общего с нежностью, добротой, счастьем. Тем, что они делили с Ланью.
Герцогиня никогда не будет его второй половиной. Навсегда останется лишь соблазном. Искушением. Слоан просто не позволит ей стать чем-то большим!
Оказалось, что клятву держаться подальше от Хизер гораздо легче держать с началом апрельских оттепелей. Слоан с новой силой погрузился в работу, временами искренне забывая о шелковистом теле, мягких губах и настороженно-молящих глазах. Мышцы ныли так, что он просыпался по ночам; тяжелый труд выбивал из головы все посторонние мысли.
Когда снег растаял, Слоан наконец сумел подсчитать размеры падежа и фактические убытки. Даже старики не помнили такой суровой зимы, длившейся едва ли не до середины апреля. Погибла треть всего поголовья «Бар М», а оставшийся скот превратился в живые скелеты.
Хизер понимала, что Слоан избегает ее, но старалась стоически переносить его равнодушие. Она все еще находила извинения его поведению. Последнее время у нее прибавилось дел по дому, и только долгими ночами она сражалась с опустошающим одиночеством. Что же, такова цена, которую приходится платить за участь жены богатого скотовода, которому ни до чего нет дела, кроме ранчо да еще, может быть, единственной дочери.
Правда, теперь у нее была Дженна. Она искренне привязалась к девочке и никогда с ней не разлучалась. Их взаимная любовь день ото дня становилась все крепче. Дженна избавилась от былой застенчивости и все чаще весело болтала с куклой или ползала по комнате, изучая каждый уголок. Но чаще всего она крепко держалась за юбку Хизер, словно опасаясь, что та исчезнет.
Кроме того, Хизер успела подружиться почти со всеми ковбоями, и не мудрено: она никогда не встречала таких честных, открытых, прямых людей, умевших радоваться самым простым мелочам. Они, в свою очередь, относились к Хизер с уважением, граничившим с благоговением, и она всегда стремилась хоть немного облегчить им тяготы жизни. Как-то, стоя у окна, Хизер заметила, что к дому подъехали всадники. Она поспешно накинула пальто и выбежала на крыльцо с подносом, на котором красовались два огромных пирога с золотистой корочкой, прямо из духовки. При виде такого чудесного зрелища ковбои разразились приветственными воплями и громкими благодарностями и тут же принялись подшучивать над беднягой Куки, у которого, как они утверждали, обе руки были левыми.
Смеющаяся Хизер направилась вместе с Расти в барак и поставила поднос на длинный стол. Поговорив с Расти, она вышла на крыльцо и замерла под пронизывающим тяжелым взглядом мужа. Он перебирал узду гнедого мерина и, очевидно, снова был не в духе.
К своей досаде, Хизер услышала собственный заикающийся голосок:
– Я… я п-принесла парням пироги с ревенем. Его пренебрежительное молчание только усилило нарастающее беспокойство Хизер.
– Я что-то не так сделала? - с отчаянием выдохнула она.
Слоан сверхчеловеческим усилием воли удержался от уничтожающей реплики и на мгновение опустил веки, стараясь отогнать непрошеную картину: Лань, тихо смеющуюся над собой, перед пирогом, подгоревшим по краям и сырым. Неудачи в кулинарном искусстве расстраивали ее лишь потому, что она хотела угодить мужу. Лань так и не научилась печь как белые женщины: лепешки получались каменными, а оладьи - безвкусными…
Мучительное воспоминание растаяло, оставив лишь горечь безвозвратной потери.
– Нет, - угрюмо процедил наконец Слоан, - все прекрасно, герцогиня. Путь к сердцу ковбоя всегда лежал через его желудок.
Хизер сжала губы, чтобы не задать вопрос, который мог бы оказаться роковым для обоих.
Это путь и к твоему сердцу, Слоан? Да есть ли у тебя сердце?
Она устало посмотрела на него и не удивилась, когда он повернул коня и ускакал.
Однако, похоже, он понял, что зашел слишком далеко, потому что впервые за всю неделю поздно ночью пришел в кабинет, где уже сидела Хизер. Расспросив о Дженне, Слоан сел за письменный стол и достал счетную книгу. Некоторое время в комнате были слышны только потрескивание дров да скрип пера.
Немного погодя тишину нарушил тяжелый вздох, то ли раздражения, то ли отчаяния. Подняв глаза от книги, Хизер заметила, что Слоан уперся лбом в сомкнутые ладони.
– Что случилось? - мягко спросила она.
