– Как я рада, что ты здесь! Джейк меня едва с ума не свел! Я твердила, что мне и так тепло, но он и слушать ничего не желал!
– Тише, дорогая, - пробормотала Хизер, сжимая ее пальцы. - Побереги силы для малыша.
Она пригладила волосы Кейт, обтерла ей лицо холодной водой и повторяла эту процедуру, пока не стемнело. Доктор прибыл уже ночью, и еще через несколько часов на свет появилась громко кричащая малышка. Несмотря на то что роды были преждевременными, ребенок казался вполне здоровым.
Свидетельница этого чуда рождения, Хизер то и дело смаргивала радостные слезы и едва не зарыдала, когда доктор доверил ей честь положить новорожденную на руки отца.
Джейк ошеломленно уставился на крошечный извивающийся сверток.
– Какая красавица, - прошептал он, благоговейно погладив смоляные волосики. Хизер расплылась в улыбке:
– Так оно и есть. Может, сообщишь это своей жене?
Джейк осторожно отдал ребенка Хизер и встал на колени у кровати. Взгляд его, исполненный любви, был красноречивее любых пышных слов.
Хизер поспешно отвернулась в надежде, что они не заметили ее зависти. Неужели у нее тоже когда-нибудь родится ребенок… дитя Слоана? Нет, наверное, нет, ведь он бегает от жены как от зачумленной!
И мать, и малышка мирно спали, когда Хизер наконец собралась домой. Стояла глубокая ночь, но Джейк, позабыв обо всем, кроме жены и дочери, даже не заметил ухода золовки. Хизер не обиделась на деверя за то, что тот не предложил ее проводить, - до ее дома было всего с полмили.
Ночь стояла непроглядно темная и холодная, но Хизер спешила вернуться к Дженне, поэтому не захотела остаться переночевать, о чем горько пожалела, когда началась метель.
Уже за два шага ничего не было видно. Слепящие порывы ветра бросали в лицо ледяные иглы.
Шквал прекратился так же неожиданно, как налетел. Ветер улегся, но мелкая противная крупа сменилась крупными хлопьями снега, окутавшими все окружающее призрачным белым саваном. Все дорожные метки, оставшиеся в памяти Хизер, мгновенно исчезли.
Вздрагивая от холода, она стиснула заледеневшими пальцами поводья и остановила лошадь. Что, если она заблудилась? После мучительных сомнений Хизер слезла с повозки и взяла кобылу под уздцы, решив вести ее в поводу. Так по крайней мере хоть дорога видна.
Согнувшись, она бесконечно долго шла в кромешной тьме. Страх и тревога терзали ее. Аицо онемело, пальцы рук и ног потеряли чувствительность, снежинки хлестали по щекам. Наконец измученная лошадь заржала и стала рвать узду, но Хизер удалось усмирить животное и свернуть налево на ближайшей развилке.
Не известно, сколько прошло времени, пока она не поняла, что, должно быть, выбрала не ту тропу. По обе стороны узкого серпантина высились зловещие каменные стены. Кажется, она забрела в каньон!
Борясь с охватившим ее ужасом, Хизер попыталась развернуть повозку и громко вскрикнула, когда из мрака неожиданно возникло привидение.
Белый всадник надвигался на нее, подгоняемый снежными вихрями. Хизер попятилась, но, узнав Слоана, едва не заплакала от облегчения.
Слоан спешился, но не произнес ни слова. Хизер, трепеща, наблюдала, как он распряг лошадь и хлопнул по крупу. Кобыла мгновенно ускакала.
Хизер плохо различала в темноте лицо Слоана, но он так больно стиснул ей руку, когда вел к своему коню, что она поняла, почему он молчит. Должно быть, взбешен.
Слоан почти швырнул ее в седло и сел сзади. Хизер с благодарностью впитывала тепло его рук.
– К-как тебе удалось меня найти? - невнятно пролепетала она, стуча зубами, хотя далеко не была уверена, что он удостоит ее ответом.
– Чистая случайность, - процедил Слоан. - Твои следы почти замело. Еще несколько минут, и я бы ничего не увидел.
– Я з-заблудилась.
– Тебе следовало отпустить поводья. Лошадь сама нашла бы дорогу домой.
– Я н-не п-подумала об эт-том.
– В этом вся беда, герцогиня. Ты никогда не думаешь! - рявкнул он.
– Н-но я н-не знала, что в ап-преле будет с-снег!
– Черт, да иногда случаются метели и в июне, - бросил Слоан и, боясь, что сорвется, воздержался от дальнейших замечаний. Даже самому себе он не признавался, как волновался за жену. Нет, сейчас он думал лишь о том, чтобы наказать Хизер за пережитое потрясение. Даже радость видеть ее невредимой не возместит тех минут леденящего ужаса, которые он перенес по ее милости.
Остановившись перед домом, Слоан спешился и рывком стащил с седла Хизер.
– Немедленно иди греться. Я отведу коня.
Хизер едва передвигала ноги, но заставила себя вскарабкаться на крыльцо. Дверь распахнулась. На пороге, озабоченно хмурясь, стоял Расти. Заботливо, словно наседка, он помог ей снять промокшие пальто и шляпу, повел к печке и, усадив, налил кружку горячего кофе. Но Хизер лишь беспомощно смотрела на него: озябшие пальцы отказывались сгибаться. Кое-как она сделала глоток и тут же, выпустив кружку, приложила ледяные ладони к печке. Онемение постепенно проходило, и Хизер тихонько заплакала от невыносимой боли. В руки и ноги, казалось, впивались сотни иголок.
В кухню ввалился Слоан и, взглянув на жену, коротко приказал:
– Спасибо, Расти, можешь идти спать. Теперь я сам всем займусь.
