Пальцы, гладившие ее грудь, вмиг замерли. Он молчал так долго, что Хизер решила: не стоит ждать ответа.
– Виноват только я один, - глухо бросил он наконец.
– Нет, глупо осуждать себя за то, что свершилось в твое отсутствие.
– Ты сама не знаешь, о чем говоришь.
– Тогда расскажи, как все было, - попросила она.
Слоан устремил взгляд куда-то вдаль. Он не хотел вспоминать тот роковой день. Боль Лани, свое отчаяние, ярость… Он так и не смог спасти ее.
Сознание вины снова пронзило его. Грудь сдавило так, что он не мог вздохнуть свободно.
– Она умерла у меня на руках. Господи, сколько же было крови!…
Голос его угас, но Хизер снова ощутила боль мужа как свою. И тут ее осенило.
– Кожаная куртка! Та самая, что я пыталась отстирать! Ты обиделся на меня за это… Слоан со вздохом кивнул.
– Она была на Лани в тот день. Я не сумел заставить себя ее выбросить.
Он хранил залитую кровью одежду как роковое напоминание о собственной вине!
Как бы ей хотелось разделить с ним его страдания! Слезы подступили к горлу.
– Должно быть, ты очень ее любил.
– Любил, - негромко признался он. - Так любил, что готов был погибнуть за нее. Она была… словно солнце, теплое и целительное. В ней вся моя жизнь. В тот день и я умер вместе с ней.
– Нет, - запротестовала Хизер, - ты остался жив, чтобы растить дочь.
Эти слова проникли в тот уголок сознания, куда Слоан старался никого не пускать. Он поморщился, проклиная Хизер за ее назойливое вмешательство. Она не поймет ада, царившего в его душе, не увидит огромной зияющей пропасти на том месте, где должно быть сердце.
И тут произошло непоправимое: он заглянул в глаза Хизер и увидел в них глубокое сострадание и неподдельное участие. Участие, которого он не мог и не хотел принять. Разрушенная было стена стала еще крепче, чем была. Он снова ушел в себя и молча уставился в потолок.
Хизер словно обдало ледяной водой. Он опять отдаляется от нее! Превратился в равнодушного, отчужденного незнакомца, хотя по-прежнему прижимает ее к своему теплому обнаженному телу.
В который раз за вечер слезы обожгли глаза Хизер. Глядя на точеный профиль Слоана, она мучительно сознавала, что любит его. До безумия.
Хизер инстинктивно протянула руку, коснувшись его щеки, но с таким же успехом могла ласкать мраморную статую.
Что здесь поделаешь? Ей не дано излечить глубокую скорбь, изводившую его день и ночь. Возможно, Слоан прав: бесполезно и пытаться. Он смертельно ранен теми пулями, которые пронзили тело Лани.
Хизер ошибалась. У Слоана не каменное сердце, как ей казалось. Реальность куда страшнее. Его сердце принадлежит первой жене.
Соперницей Хизер стала покойница. Но разве можно бороться с призраком?
Слоан провел с женой всю ночь, наполняя ее столь необходимой сейчас силой, согревал и укачивал, как ребенка. И ушел только перед рассветом, посоветовав ей поспать еще немного.
Хизер, уже тоскуя по нему, долго лежала в полутьме и вспоминала его ласки.
Еще до свадьбы она гадала, что ждет ее в постели с мужем. Но никогда не предполагала, какой магической силой обладают его горящие губы, волшебные руки и гибкое тело.
Ей следовало бы благодарить Бога за свою малую победу. Слоан Маккорд - нелегкий человек, вечно угрюмый и суровый. Человек, который не проявлял к ней ничего, кроме открытой неприязни и неуемной мужской похоти. Однако на какой-то краткий миг ей удалось заглянуть ему в душу.
Да, он хочет ее, теперь она в этом уверена. Воспоминания о том, как он выглядел в порыве страсти: мокрые от пота волосы, горящие глаза и пылкие жадные ласки, - дали ей крохотную надежду. И хотя близость между ними была исключительно плотской, животной, все же она есть и этого не отнимешь. И кроме того, Слоан впервые подпустил ее так близко.
Одеваясь, Хизер тихо напевала. Сегодня, впервые за много дней, у нее было легко на душе. И погода выдалась под настроение. Весеннее солнце наконец решило осчастливить жителей Колорадо, согревая землю, и к полудню последние сугробы исчезли. Трудно поверить, что вчера она едва не погибла и к тому же вынесла столько горьких упреков мужа!
Она с удвоенной энергией принялась за свои обычные обязанности. Когда Слоан вернется домой? И будет ли нынешняя ночь повторением предыдущей?
По мере того как летели минуты, все ее существо постепенно наполнялось восторженным предчувствием чего-то, похожего на счастье.
Слоан, со своей стороны, был полон решимости задержаться сегодня подольше, по крайней мере до тех пор, пока не возьмет себя в руки и не прогонит прочь наваждение. Навестив Кейтлин с племянницей, он долго объезжал ранчо: сбивал быков в стада и гнал их на нижние пастбища. И все это время проклинал себя за то, что дал волю желаниям.
Но к его удивлению, разум взял верх над чувствами. К чему зря изводить себя? В конце концов, Хизер - его жена. И он имеет все права на нее.
Беда в том, что он просто одержим этой женщиной. Не мог ею насытиться, не мог забыть о том, какое наслаждение испытывает в ее постели. Его голод стал чем-то вроде постоянно напоминающей о себе занозы, которую ни вытащить, ни забыть невозможно.
