Брак по расчету полностью

— Я не знаю, зачем вы сюда явились. Но прошу вас, уходите. Уходите сейчас же!

— На меня ваши приказы действуют не больше, чем на него. — Мейсон кивнул в ту сторону, где скрылся Кевин. — Может, вы и про письмо ничего не знаете? Скажете, вы мне его не посылали, да?

Взгляд этого человека прожигал ее насквозь.

— О чем вы? Какое письмо? Ничего не понимаю…

Крис попятилась к двери.

— Письмо Дианы.

Она уставилась на него в ужасе.

— Откуда вам известно про мою сестру?

— А ведь, похоже, вы и впрямь не знаете про письмо… — задумчиво проговорил Мейсон.

— Да какое письмо, черт побери? — взорвалась Кристина.

Тогда он молча достал из кармана пиджака конверт.

Она мгновенно узнала изящный почерк Дианы, и ее сердце пронзила боль. Такая же острая, как и пять лет назад.

— Откуда оно у вас? — прошептала Крис.

— Пришло по почте.

Кристина потянулась было к конверту, но в последний момент отдернула руку. Внутренний голос почему-то предостерегал ее: «Не читай! Не надо!»

Однако Мейсон насильно вложил ей в руку письмо и властно приказал:

— Прочтите!

Крис так и подмывало вышвырнуть его вместе с письмом на улицу. Что бы там ни было написано, это осталось в прошлом и теперь не имеет значения. Прошло полдесятилетия! Столько воды утекло с тех пор… Все изменилось, все!

Но она не посмела указать ему на дверь, а покорно достала из конверта листок бумаги.

В правом верхнем углу стояла дата: Диана написала это письмо за неделю до смерти. В памяти Крис тут же всплыла картина, которую она увидела, придя в опустевшую квартиру сестры: недоеденное пирожное на журнальном столике, а рядом стопка писчей бумаги желтого цвета — точной такой же, как та, что она держала сейчас в руке.

Взгляд Крис скользнул по странице…

«Мой дорогой Мейсон!

Мне так много нужно сказать тебе, а у меня так мало времени! Я пыталась до тебя дозвониться, но узнала от секретарши, что ты уехал за границу и вернешься только через две недели. Боюсь, дорогой, что мне не дожить до твоего возвращения. Увы, я заблуждалась и теперь настала пора признать свою ошибку. Я умираю. Запланированного хэппи-энда не будет. Мне не удастся излечиться от рака, и я никогда не явлюсь к тебе с младенцем на руках. А мне так хотелось в один прекрасный день очутиться на пороге твоего дома и сказать, что я ни на миг не переставала любить тебя. Ни на миг…

Я горько раскаиваюсь в своем уходе и прошу у тебя прощения. Как подумаю, сколько драгоценного времени мы потеряли! А ведь все эти месяцы мы могли быть вместе…

Уходя от тебя, я верила в чудо. Но теперь я знаю, что чудес на свете не бывает. И я вовсе не непобедимая супергерл, а самая обыкновенная смертная женщина. И теперь все мои помыслы только о тебе и о ребенке. Чем дольше я протяну, тем больше у него шансов выжить. Это он дает мне силы жить.

Ты уж прости меня, милый, что я причиняю тебе своим письмом лишнюю боль. Но если бы я тогда осталась с тобой, ты бы не дал мне родить ребенка. Так что на самом деле выбора у меня не было. Разве я могла пожертвовать жизнью малыша ради спасения своей собственной? Тем более что я тогда свято верила в возможность исцеления.

Представляю, как тебе тяжело читать это письмо. Поверь, я никогда бы его не послала, если бы не наш ребенок… Но я должна рассказать тебе о нем.

Ты будешь прекрасным отцом… Я верю в это».

Крис не смогла дочитать до конца. Ей стало плохо. Она пошатнулась и, чтобы не упасть, схватилась за спинку кресла.

Мейсон пристально следил за каждым ее движением.

— Скажите правду: вы знали об этом письме?