– Прекрасно. Обед можете не накрывать, я подожду супруга. – Еда, приготовленная лично для меня, вызывала после всего произошедшего вполне обоснованные опасения. – Я буду в библиотеке.
Отыскав на полке нужный справочник, которым пользовалась еще во время учебы, я углубилась в чтение. Пробегая взглядом по страницам, пыталась восстановить в памяти запахи, которые чувствовала в комнате, чтобы определить состав зелья. Терпкий аромат нагретой древесины в сочетании со сладким цветочным запахом, дающий недвусмысленный возбуждающий эффект, плюс что-то, вызывающее временное помутнение рассудка. И магия. Вне всякого сомнения, чувствовалась работа хорошо обученного зельевара.
Единственное, чего я не могла понять, так это причину, по которой было выбрано именно разжигающее страсть зелье. Если это не шутка самого лорда, кому могло понадобиться толкать меня в объятия мужчины? Да и кого я в таком состоянии должна была встретить – уж не господина ли Сфорци или племянников госпожи Ленс? Такое имело бы смысл, если бы требовалось скомпрометировать меня перед супругом, да только лорда Кастанелло нисколько не интересовали мои дела, как сердечные, так и постельные.
Выходит, целью должен был стать сам лорд. Но вот зачем? У меня не находилось правдоподобных предположений.
– Чаю, миледи?
Я поспешно отложила книгу и, обернувшись, обнаружила на пороге библиотеки Лоиссу, державшую в руках небольшой поднос, на котором стояли пышущий паром чайник, чашка и небольшое блюдо с горячей сдобой. В ногах девушки извивался и терся о подол платья Милорд, пребывавший в несвойственном ему благодушном настроении.
– Я подумала, вдруг вам все же захочется немного подкрепиться.
– Спасибо, Лоисса.
Я взяла с подноса чашку, от которой поднимался ароматный пар, и тепло улыбнулась кухарке. Девушка чуть покраснела, обрадованная моим вниманием.
– Ох, миледи, и не устали вы полдня за книжками-то сидеть? – спросила она. – В городе-то раньше небось все по балам да приемам катались, а здесь держит вас наш милорд ну чисто затворницей.
Услышав свое имя, кот заурчал, и девушка наклонилась, чтобы потрепать его по загривку. На мгновение мне показалось, что я ощутила едва уловимый знакомый цветочный запах, исходивший от волос кухарки. Но тут же пришлось одернуть себя: в чашке среди темных листьев плавало несколько тонких белых лепестков жасмина, и именно его аромат я сейчас почувствовала.
Точно! Жасмин! Жасмин и сандаловое дерево, один из стандартных рецептов приворотного зелья или зелья, пробуждающего чувственность. Плюс закрепитель, усыпляющий разум. Неужели обычная кошачья мята, если принимать во внимание реакцию Милорда на мое ночное появление?
– Ну правда ведь, миледи? – вырвал меня из задумчивости голос кухарки, отчаянно жаждущей поговорить. Наверное, девушке было скучно в компании более старших слуг, и она искала общества кого-то, близкого ей по возрасту. – Танцевали ли вы на балах?
– Раньше я работала помощницей аптекаря и училась в университете, – ответила ей. – У меня оставалось мало времени для развлечений.
Кухарка сочувственно вздохнула.
– Но все равно небось жизнь-то прежняя у вас была повеселее нашей, миледи. Я вот за последнюю пару лет в Аллегранце, почитай, и не бывала почти, разве что на ярмарках. А так здесь иногда тоскливо, сил нет. Милорд наш нелюдимый, гостей в доме почти не бывает. Все экс-пе-ри-менты свои проводит. – Она по слогам выговорила непривычное слово и нахмурилась, точно копируя чужой тон. – А мы ходим вокруг него на цыпочках. Уезжать надолго нельзя, болтать ни с кем не велено, живем, как в тюрьме. А все… – Кухарка оборвала фразу, прикрыв рот ладошкой, словно только что чуть не сказала лишнего.
Я замерла, не донеся чашку до губ.
– Что, Лоисса? Что ты хотела сказать? Ты знаешь что-то про лорда Кастанелло?
Кухарка отвела глаза и скривилась, потирая запястье.
– Да что уж тут, странный он человек, наш милорд, нечего и говорить, – расплывчато ответила она.
– А ты служила здесь при прежних женах лорда Кастанелло? – попробовала я зайти с другой стороны.
Девушка отрицательно помотала головой.
– Нет, миледи. Меня два года назад наняли, лорд тогда уже трижды вдовый ходил. Сначала я очень по дому скучала, по тетке и подружкам, да и нелегко было здесь, пусть и работы поменьше, чем в иных домах, а потом…
Служанка вдруг замолчала, взгляд ее затуманился, а по губам скользнула легкая мечтательная улыбка. Не стоило и спрашивать, почему теперь девушке стало не так тягостно проводить время в поместье. Я вспомнила молодого извозчика, которого несколько раз видела из окна по утрам. Отрадно, что хоть кто-то в этом доме был счастлив.
Заметив выражение моего лица, кухарка посмотрела на меня с хитрым прищуром:
– А ведь у вас в городе, говорят, и жених был, верно, миледи?
Неожиданный вопрос застал меня врасплох, стерев с лица улыбку. Воспоминания об Эдвине, в последнее время немного притупившиеся, с новой силой вспыхнули в сердце, заставив стиснуть в пальцах тонкую фарфоровую чашку.
Не жених. Муж.
– Был, – тихо сказала я.
Девушка ободряюще улыбнулась.
