Но своими ногами на улицу мне выйти не дали. Едва я прикоснулся к двери, как затылок взорвался очередной вспышкой боли, и сознание поплыло. Я осел на колени и почувствовал, как меня подхватили чьи-то руки. Били меня со знанием дела, просто чтобы погасить любую попытку к сопротивлению, но при этом оставить в сознании. А может, просто не хотели убивать.
На этот раз уроды перестраховались, и в кузов машины я полетел со скованными за спиной руками. А вот здесь я оказался уже не один. Внутри уже находились трое человек, и вид у них был под стать моему. Рожи разбиты, руки закованы в наручники, но все живы и без следов укусов.
— Здорова, мужики, — прохрипел я.
— Угу, — буркнул кто-то в ответ.
— Вы не в курсе, нас, случаем, не в больничку повезут? — попытался сострить я.
— Мечтай, — прозвучал ответ противным гнусавым голосом. — Мы теперь скот. Нас будут доить, пока мы не сдохнем.
— Тогда у меня для них плохая новость, — хмыкнул я. — У меня с молоком в последнее время туго. Придётся его высасывать, и совсем не из сисек.
— Остряк, — раздался другой голос. — Только ни хрена весёлого в нашем положении нет. Ты что-нибудь слышал о фермах?
— Слышал, — мрачным голосом ответил я.
— Ну, скоро мы их увидим, — добавил гнусавый.
А затем стало не до разговоров. Машина свернула, и нас затрясло так, что у меня чуть зубы не выпрыгнули. А ведь по всей Ворсме пролегала приличная дорога. Выходит, мы съехали на просёлок, подальше от посторонних глаз и людей. А значит, помощи ждать неоткуда.
