После предательства я переродился спустя двадцать один год, а все мои достижения первой жизни были украдены. Яростная обида дала мне причину жить дальше: я должен вернуть все, что мне принадлежало, и наказать воров!
Артефакт «второй шанс» сработал без сучка, без задоринки. Мне удалось спастись от смерти, но, к моему стыду, я чувствовал не гнев из-за предательства любимой женщины, а полное опустошение. Мое слепое и безумное поклонение ей встретило печальный конец, и я остался ни с чем.
Вновь начав осознавать себя, я не пугался и не сходил с ума. О том, какая чудесная вещь попала мне в руки, я знал давно и вовремя расследовал принцип действия «второго шанса». В момент смерти душа владельца перемещается в другое тело, родившееся в этот же момент, а воспоминания блокируются ровно на столько секунд, сколько прошло с момента первого рождения до смерти.
То есть с момента моей смерти прошло тридцать четыре года и несколько месяцев. Моя прежняя память разблокирована, и я получил второй шанс прожить столько лет, сколько мне было уготовано изначально. Но... жить-то особо и не хотелось. Все цели – выполнены. Все препятствия – пройдены. Семьи и друзей – не было. Зато врагов и недоброжелателей – вагон и маленькая тележка.
В прошлом году (к дню моей смерти) меня назначили ректором Академии Покорителей Изломов и Катаклизмов – сокращенно АПИК – и два месяца назад (также к дню моей смерти) я основал революционный факультет боевых собирателей.
Профессиональные покорители делятся на два типа: охотники и собиратели. Факультетов для охотников с разными способностями открыто много, а для собирателей – только один, притом в основном теоретический. И я основал второй.
Чувство ответственности за судьбу моей действительно революционной работы заставило меня не только открыть глаза, а зашевелиться. Где мой новомодный беспроводной телефон? Или нет – мне запрещено раскрывать свою прежнюю личность, ведь это противоречило принципу действия «второго шанса». Тогда мне нужно в библиотеку за архивом газет за последние тридцать лет? Выпускники моего детища обязаны быть особенными!
К большой странности, моя старая память почему-то конфликтовала с новой, и пробуждение прежней личности помешало доступу к воспоминаниям новой жизни. Меня это не слишком беспокоило, ведь мир не мог измениться до неузнаваемости за каких-то тридцать четыре года.
Так думал я, пока осматривался в добротной, но маленькой квартирке. В гостиной стоял рабочий стол и диван, в спальне – только кровать со шкафом для малочисленной одежды. Коридор, кухня и раздельный санузел. Перекантоваться какое-то время можно, но на постоянку я бы здесь жить не хотел. Но моя новая жизнь – это тело – видимо, жило именно здесь.
Я искал паспорт и с трудом нашел его... во внутреннем кармане потрепанной серой куртки, висевшей на крючке в коридоре. Моим новым именем стало имя Виктор Олегович Теневский. Дата рождения (она же дата смерти моей предыдущей жизни) четырнадцатое сентября две тысячи третьего года. Все верно.
– Теневский... Теневский... Знакомая фамилия. Разве это не тот недоумок, нищий барон Олег Теневский, домогавшийся до Светланы?
Светлана – мой секретарь в АПИКе. Она много жаловалась на приставания мерзкого студента, и я пригрозил ему исключением из академии и лишения его будущего. С моими связями это было сделать легко. Не сразу, но до него дошло. Наверное. Либо Олег Теневский где-то сына нагулял, либо они однофамильцы. Но фамилия-то редкая!
Как ни старался, найти телефон не смог. Зато нашел что-то похожее на очень тонкий ноутбук и убедился в правильности суждения. Что-то в его работе было интуитивно понятно, а с чем-то пришлось немного поразобраться, но...
...тридцать первое мая две тысячи двадцать четвертого года. По запросу в интернете я узнал, что с момента моей смерти прошло не тридцать четыре года, а всего двадцать один. Почему-то артефакт сработал неправильно, и я не мог махнуть на это рукой. Если что-то одно сработало неверно, то могли появиться и менее очевидные ошибки.
Глубоко задумавшись, я ввел в строку поиска запрос о покупке телефона, и в появившихся перед моими глазами фотокарточками узнал что-то похожее на черную монолитную пластину из кармана, лежавшую вместе с паспортом.
На правом торце черной пластины было три кнопки, которые я нажал друг за другом, но никакой реакции не последовало.
– Сломался, что ли? – не понял я и даже попробовал удерживать кнопки длительно, как это было на включении и выключении моего прежнего беспроводного телефона. – Или разрядился?
В ящиках стола обнаружился целый рой всяких проводов, и какой из них был зарядным устройством для современного мобильного телефона, пришлось искать перебором. Нашел. Подключил. На лицевой панели телефона появилось сообщение о нулевом проценте заряда.
– С этим разобрались. Дальше...
А дальше меня заинтересовали цены под картинками. Шестьсот девяносто девять рублей, сто девять рублей и девяносто девять копеек... Разброс цен на телефоны был огромен, и я задал запрос об инфляции в Российской Империи с две тысячи третьего по две тысячи двадцать четвертый год.
