Однако и там ворота оказались закрыты. Как и следующие, и те, что расположились за ними, у складской башни. Те, что выходили к реке, тоже ничего нам не дали. Все семь ворот были заперты, и как бы мы в них ни долбились, никто на нас не реагировал. Но самое поганое, что наши попытки пробраться внутрь не пресекались. Точнее, они вообще остались незамеченными, притом что мы вели себя достаточно нагло и не таились.
На улице уже начало смеркаться, когда мы вернулись к главному входу, что смотрел на городскую площадь. Стэп снова прижался к створке спиной и принялся колотить пяткой в калитку. Уже молча, просто мерно отбивая удары, будто и не надеялся, что кто-то откроет дверь. Однако примерно на пятом ударе он едва не полетел носом в снег, когда кто-то внутри как следует пнул калитку.
Я ещё не видел, кто там, но уже смотрел в тёмный провал через прицельную планку «сайги».
— Кто там⁈ — раздался нервный выкрик.
— Макар, ты? — уточнил я, с трудом узнав его голос.
— Брак? — так же, прежде чем показаться на глаза, спросил кладовщик.
— Да мы это, мы! — завил Стэп и полез внутрь.
Я не успел его остановить. Хорошо, что у Макара хватило выдержки не пальнуть в появившееся тело. А вскоре показался и он сам. Вид у него был ещё тот. Лицо осунулось, в глазах паника и полное непонимание происходящего, руки трясутся, лоб покрыт крупными каплями пота, рожа бледная, практически сливается по цвету со снегом.
— Мужики, слава богу, это вы, — выдохнул он и устало опустился на тротуар. — Я уже думал, всё…
— Что — всё? — не понял Стэп. — Ты как вообще? Выглядишь что-то не очень.
— Да подожди ты! — Я оттолкнул приятеля и присел перед кладовщиком на корточки. — Что случилось? Где все?
— Там, — кивнул он в сторону входа, — все мертвы.
— В смысле⁈ — выпучил глаза Стэп. — Ты уверен⁈
— Да, твою мать! — взвизгнул Макар. — Я уверен! Я умею отличить покойника от живого!
— Что случилось? — повторил вопрос я. — Как они все… Как вообще такое возможно?
— Не знаю, — помотал головой он. — Думаю, их отравили. Может, что-то в общий котёл подсыпали.
— Кто? — выдохнул я, впрочем, уже догадываясь, кто мог это сделать.
— Да не знаю я! — заорал Макар. — Я ничего не знаю! Ещё утром всё было нормально, а потом вот…
— И давно они?
— Думаю, с утра, — пожал плечами он. — Я на обед вышел, а вокруг тишина. Вначале даже значения этому не придал, пока к столовке не подошёл.
— А ты почему живой? — задал тупой вопрос Стэп.
— Ты идиот⁈ — уставился на него Макар. — Нет, ты скажи, ты чё, совсем кретин⁈ Падла! Ты чё, думаешь, это я их всех⁈
— Успокойся! — рявкнул я и влепил кладовщику звонкую пощёчину. Его взгляд сразу прояснился, сделался более осознанным. — Никто тебя не обвиняет, просто интересно, как ты избежал смерти?
— Я никогда не завтракаю. Меня всегда тошнит по утрам, только чай или кофе — всё. А смысл ради этого в столовке толкаться? Заварка и у меня на складе есть.
— Ясно, — буркнул я и шагнул внутрь. — Ты весь кремль обошёл?
— Почти, — кивнул он. — Чтоб его весь обыскать — дня не хватит. Все мертвы, вообще все.
— Люди на постах — тоже?
— Я же тебе по-русски говорю: все!
— Не ори, динамики сядут, — огрызнулся я и вошёл внутрь.
Прошмыгнул под решёткой, а когда разогнулся, сморщился, как изюм. Вся привратная площадь была завалена телами. Люди умерли там, где и стояли, как обычно, каждый в своей кучке. Даже в рейд отправиться не успели.
Свернув влево, я добрался до лестницы на стену и поднялся по ней. Часовые тоже лежали, не подавая признаков жизни, там, где их настигла смерть. И это уже выглядело странно.
Завтракают они по очереди. То есть чтобы положить обе смены таким образом, что ни одна из них не прочухала об отравлении и не доложила об опасности, яд должен быть долгоиграющим. Вначале в столовую идут те, кто должен подняться на стену, а затем уже те, кто с неё только что спустился. В промежутке между ними завтракают выездные бригады, а работники кухни — уже в самом конце. Итого вся процедура занимает примерно час. Эффект от отравления должен был наступить спустя полтора часа после приёма пищи, иначе выездные бригады успели бы покинуть крепость.
И всё же удивительно, что те, кто вырубился первыми, не вызвали подозрений или не оповестили остальных. Ведь они как раз заступили на посты, и у них была возможность поднять шум. Может быть, паника не позволила? Или непонимание происходящего. Затем легли люди на площади, и в конце уже — те, кто пришел со смены. Но последние, скорее всего, тупо отправились на боковую и ничего этого не видели.
Да, эту стратегию мог разработать только тот, кто наизусть знал распорядок крепости. То есть кто-то свой. Одну крысу мы замочили в частном секторе, и его напарник остался там же. А здесь это могла сделать только Ева.
— Тварь, — прошипел я. — Найду — кишки выпущу.
— Чё ты там бормочешь? — раздался за спиной голос Стэпа, который как раз вылезал из-под решётки. — Эх ты ж едрить-колотить! Это как так-то⁈
— Ева, — сквозь зубы процедил я.
— Вот же мразота! — сжав кулаки, прошипел напарник. — Убью гниду.
— Валить отсюда надо, — поморщился я.
— Куда?
