А из чего стрелять-то – из палок резиновых? Тут один чеченец, который посообразительней, схватил кейс и сиганул через кусты, но споткнулся о бордюр, угодив в заросли колючего шиповника, где зацепился, исцарапав в кровь лицо, и взвыл от боли на родном наречии. Кейс, о, провидение, спланировал через куст прямехонько к Санькиным ногам в драных кедах.
Не надо Саньку учить в тринадцать мальчишеских лет, как уходить незаметно дворами с чужим чемоданчиком под курткой. Выскочил он на параллельную улицу и тут же угодил под Михалычеву девятку:
– Дядь Юр, спаси, черные на хвосте! А сам кейс к груди прижимает и трясется весь. Отъехали подальше, распахнули чемоданчик, а там, сезам откройся, – долларов, дойчмарок, рублей дореформенных через край и пачка липовых авизо «Грозныйсоцбанка».
Так никто и не понял, куда делся кейс. Все почему-то на ментов подумали.
Знал Михалыч, что не принесут грязные деньги счастья, да и Санька, добрая душа, рассказал о необходимости лечения больной подружки, поэтому к отъезду в Нидерланды готовились быстро. Анисимовна справила должным образом себе, внучке и Саньке выездные документы, через горздравотдел перечислили в клинику деньги. Михалыч отвез их в Питер, где посадил на теплоход «Принцесса Анастасия», предварительно купив им на все деньги брюликов (камни таможенный контроль не различает), и позвонил голландскому партнеру по бизнесу Альфреду с просьбой встретить и помочь устроиться.
Они и сейчас, спустя двадцать лет перезваниваются, зовут к себе жить в Амстердам. Но милее Михалычу родные края: рыбалка, погосты с предками да купола золоченые. Жалуются, правда, что страдает благополучная Голландия от Санькиных воровских наклонностей и жалеет, что дала ему гражданство. Но это теперь ее проблемы.
Для начала – все. Если не верите, то непременно поезжайте в Брянск, предъявите эту книжку любому прохожему и спросите строго:
– Верно ли тут написано?
И вам ответят приличные люди:
– Чистая благородная правда.
© Юрий Котляров, 2013
