Уводит их дорога белая...
И стон стоит вдоль всей земли:
«Мой милый, что тебе я сделала?»
Вчера еще — в ногах лежал!
Равнял с Китайскою державою!
Враз обе рученьки разжал,-Жизнь выпала — копейкой ржавою!
Детоубийцей на суду Стою — немилая, несмелая.
Я и в аду тебе скажу:
«Мой милый, что тебе я сделала?»
Спрошу я стул, спрошу кровать:
«За что, за что терплю и бедствую?»
«Отцеловал — колесовать:
Другую целовать»,- ответствуют.
Жить приучил в самом огне,
Сам бросил — в степь заледенелую!
Вот что ты, милый, сделал мне!
Мой милый, что тебе — я сделала?
Всё ведаю — не прекословь!
Вновь зрячая — уж не любовница!
Где отступается Любовь,
Там подступает Смерть-садовница.
Само — что дерево трясти! —
В срок яблоко спадает спелое...
— За всё, за всё меня прости,
Мой милый,- что тебе я сделала!
Всё дальше и дальше по бездорожью. Темнеет. И тут я вышла на небольшую полянку. Деревьев тут не было, под ногами- ковер из травы. Где-то в самой середине лежит что-то похожее на толстое бревно.
Пока я стояла в размышлении, вокруг сапог уже собралась лужица. Может и впереди так же? Тогда имеет смысл пройти этот участок очень быстро. Или вообще перебежать. Что справа, что слева похоже обходить долго. Ничего, прорвемся.
Я подобралась, побежала. Ощущения? Ноги чуть проваливались. Назад возвращаться страшно, может вперёди будет проще? Я побежала быстрей. Из под ног, с возмущенным кваканьем разбегались лягушки. Мне страшно. А ещё я очень устала. О чем я только думала, решив пойти по такому опастному пути?! И сил уже нет. Ноги гудят. И волнение от предательства уже прошло, оставив после себя усталость.
Вдруг я поняла, что опоры под ногами нет, я плюхнулась в ледяную, густую воду. Вокруг сразу сомкнулись непонятно откуда взявшиеся водоросли, над головой сошлась вода.
Ооо, да! Я очень люблю Цветаеву. ( Я про стих)
Ушла я глубоко. Холодно. Я распахнула глаза. Темно. Вокруг, сверху, везде лишь тьма. Рюкзак, сапоги, плащ, оттягивали мне руки. Водоросли не позволяли всплыть, заворачивали меня в кокон.
Я сильными рывками, разрывая траву, стремилась вверх. Будь здесь ил- я бы осталась здесь навсегда. Но похоже, я угодила во что-то вроде ручья.
Грудь нестерпимо жгло. Хотелось уже вдохнуть хотя бы воды, хоть каплю чего-нибудь! И вдруг, я вынорнула. Не то что плыть, даже просто держаться на воде было тяжело.
Каким-то чудом я добралась до бревна. И казалось бы, проблема решена. Оно было такое огромное! Не меньше метра в диаметре. А забраться на него всё никак не получалось. Раз за разом оно переворачивалась, я уходила под воду. Ноги замерзли. Руки покраснели и дрожали. Наконец мне, опять каким-то чудом, удалось забраться и аккуратно оседлать это злосчастное бревно.
Как же хочу в тепло! Просто чашку горячего чая! И под одеяло. На небе разгорались звёзды, ветра почти не было. Как же тут холодно! Переживу ли я эту ночь?
Разделась я полностью. Хорошо отжала всю одежду, волосы, надела бельё обратно. Хоть так. Быстрее высохнет. Растирая руки и ноги я плакала от жалости к себе. Ну зачем я побежала в болота? Скакала бы себе спокойно к батюшке! Уж он бы меня не выдал! И кто сказал, что Кириллу удалось бы меня догнать?
Сижу теперь тут как царевна лягушка! Будем надеяться, что к завтрашнему вечеру одежда высохнет. Может утром я рассмотрю полянку получше, найду отсюда выход?
Забираясь под кожу, играя на струнах моей души, в ночной тишине раздался волчий вой. И так мне холодно, хочется кушать, так пасмурно на душе! Я завыла в ответ.
Нелепость ситуации странным образом успокаивала меня. Я обняла себя руками. Несмотря на усталость уснуть никак не получается. Слишком холодно.
А всё же интересно, что же там за слухи пошли про нашу свадьбу? Раз уж я была сговоренной невестой, просто взять и отдать меня за другого мой отец не мог. Разве что другой бы мужчина не украл меня и не надругался. А значит что? Значит всё так и было. А так как у моего отца был хоть и слабый, но всё же дар убеждения, то общество вполне поверит в его рассказ. Будто он почуял что-то неладное, нашел меня в сарае. Пригрозив судом насильнику, заставил того жениться.
Нет, конечно, на каждом углу он трубить об этом не будет. Но! Нужную сплетню перемывать будут долго.
Эх, не зря тётушка запаниковала! А уж какими подробностями обрастёт эта история, даже мне представить страшно.
А в монастырь меня? Глупо. Лучше было бы через полгодика тихонько отравить. Тихо, мирно, спокойно. И так же подло.
Сидит она наверное в теплой, нашей гостиной. Пьёт мой любимый чай с тонким ароматом сирени, оттопыривая минизчик. Вот почему манеры не показатель красоты души!? Ведь бывает человек красив, глаз не оторвать, а на деле-послелний подлец. Как мой муж.
Мне ведь, признаюсь, нравилось за ним наблюдать. Он так забавно запускал свою руку в волосы, когда о чем-то думал! Красиво двигался, так искренне улыбался! И так приятно и сладко обнимал перед сном.
