— Хорош строить из себя недотрогу! — бурчит он, громко дыша. — Уже долго ходим вокруг да около, неужели тебе не хочется?
— Чего? — удивленно на него смотрю. — Чего такого мне может хотеться от гея?
— Тебе повезло, детка, на самом деле я — би… — ухмыляется он.
— Би что?
— Деревня… — Он сверкает глазами. — Бисексуал я, могу и с мальчиками, и с девочками, понимаешь?
После этого высокомерного «деревня» как-то сразу по-другому воспринимаю Алексея. Казалось бы, одно слово, но как сильно оно меняет мое отношение! Да, я не городская, но и не кретинка. Для меня дико слушать о том, что человек может спать с лицами разного пола, не привыкла я к такому, но еще более дико предположить, что он хочет соблазнить меня!
«Он же помогал мне выбирать свадебное платье! В курсе, что я выхожу замуж!»
Я не понимаю, как можно приставать к девушке, которая совсем скоро свяжет себя брачными узами на всю жизнь.
Должно быть, Алексей чувствует перемену в моем к нему отношении, потому что с его лица шустро слетают остатки приветливости.
— Хорош выпендриваться! Я знаю, чего хотят богатые сучки вроде тебя…
— И что же? — спрашиваю хриплым полушепотом.
— Тебе нужно, чтобы я обслужил тебя по полной, качественно вытрахал во все отверстия… И я готов тебе это дать, детка!
С этими словами он отбирает у меня платье, а я верещу:
— Помогите!
Но никто не приходит, а Алексей гаденько мне улыбается, его глаза становятся дикими.
«Он какой-то псих!» — проносится в моей голове.
В этот момент мне становится по-настоящему страшно. Ситуация абсолютно безвыходная — я в салоне с психом, а рядом ни единой живой души… Алексей — здоровый тип. И сильный, это видно. Но нас в «Отличной» отлично научили защищать свою честь и достоинство.
Когда Алексей снова склоняет ко мне голову, со всей дури прохаживаюсь ногтями по его щеке.
— Ты что, сука…
Он замахивается на меня, а я пригибаюсь, выхватываю из его рук платье и несусь вон из примерочной. На ходу натягиваю платье, вижу на кресле в углу свою шубку и сумочку, хватаю их и выбегаю из гадкого салона.
Когда выскакиваю на улицу, замечаю, что Семён стоит у машины, напряженно наблюдает за входом. Бегу прямо к нему.
— Эвелина Авзураговна, всё в порядке?
Как же сильно мне хочется ему пожаловаться! Он такой сильный, такой надежный, непременно пошел бы в салон, навалял этому бисексуалу… а потом обязательно доложил бы обо всем Льву. И не факт, что Величаев правильно всё поймет, он же сумасшедший практически и очень ревнивый. Сожрет меня за такое приключение, к тому же он не знает, что я общалась с Алексеем. Я бы ему рассказала о друге гее, конечно, если бы он удосужился хоть раз за эту неделю со мной нормально поговорить. Но ведь не сподобился же. И вполне может не сподобиться правильно меня понять.
— Всё в порядке, — обреченно вздыхаю я.
Телохранитель меряет меня настороженным взглядом.
— А где же ваше платье? Вы же приехали за платьем.
«Платье!» — мысленно кричу.
Мое идеальное платье, которое я так тщательно выбирала... То самое, в котором я должна была предстать перед Львом, чтобы он мной восхитился, чтобы по-новому взглянул… Платье жалко неимоверно.
— Оно… Не могли бы вы его забрать за меня, пожалуйста?
С этими словами даю Семёну карточку, которой меня снабдил Лев.
— ПИН-код — последние четыре цифры…
— Как скажете, Эвелина Авзураговна.
Он открывает для меня заднюю дверь машины, помогает сесть, потом нажимает на какую-то кнопку на брелоке, и я слышу щелчок закрывающихся замков.
«Он меня закрыл!» — отмечаю про себя.
Но я этому даже рада.
Семён уходит.
«Что, если его встретит Алексей и наговорит всякой ерунды?» — вдруг приходит мне на ум.
А и действительно — этот двуличный тип вполне может меня оболгать, очень даже может.
— Мне нужно обратно в салон, — шепчу одними губами.
Тянусь к ручке, но дверь не поддается. Пытаюсь открыть замок, но, как говорится, фиг вам, товарищи. Он и на миллиметр не выдвигается! Уже собираюсь впасть в неконтролируемую панику, как вижу Семёна выходящим из свадебного салона. В руках у него огромный пакет.
Он без проблем открывает дверь, кладет пакет на сиденье рядом со мной.
— Фата вам в подарок!
Не говорит больше ни слова, садится за руль.
Я не знаю, столкнулся ли он с Алексеем и что ему там сказали, но он ведет себя так, будто всё в порядке.
Тогда же:
Лев
Переговорная у нас большая, способна вместить более пятидесяти человек. Нас всего десять, и тем не менее мне душно… Сложно находиться за столом и делать вид, что тебе дико интересно то, что происходит, когда хочется подскочить так резко, чтобы опрокинулся стул, и мчаться отсюда подальше, туда, где меня, как выяснилось, ждут.
Однако с моей стороны это будет верхом бестактности.
Остальные ведь нашли время на встречу, которая, к слову, была назначена три недели назад. Члены правления мясокомбината «Величаевский» — люди занятые, плюс, опять же, новый инвестор, Зимородкин. Огромный, как самосвал, весит килограмм сто пятьдесят, не меньше, при этом ростом не особенно велик. Мне жалко стул, на котором он сидит.