Девушка со шрамами на лице и парень со шрамами на сердце.Их ничего не связывает, их миры не должны соприкасаться, но иногда у судьбы свои планы.Чем сильнее она его отталкивает, тем больше ему хочется забраться под её панцирь. Оградить от опасности. Защитить от призраков прошлого.И когда вспыхнет пламя, на что они будут согласны, чтобы защитить свою любовь?
Бракованные
Пролог
Толкаю плечом тяжелую дверь со старомодными узорами, выхожу из музыкальной школы и выпадаю в царство тихого зимнего вечера. Небо очень темное, затянутое пленкой облаков. Они такие плотные, что ни одной звездочки не видно, но я все равно смотрю в надежде увидеть хоть что-то. Только это бесполезно. Неужели уже так поздно?
– Слушай, может, я сама? Тут всего восемь остановок на автобусе. Ну, что со мной случится?
– Нет, нет и еще раз нет! – буквально вижу, каким недовольным становится лицо сестры, хоть технически это невозможно. – Не ставь меня в неловкое положение. У дяди Валеры, знаешь ли, и другие дела есть, кроме твоих демаршей независимости. Все, ничего не хочу слушать! Я его попросила тебя встретить, он приедет, а ты подожди.
Катя тарахтит, а у меня уши закладывает. Вот в этом вся моя сестра: надавить авторитетом и заболтать до смерти. И приходится согласиться с ней, иначе голова кругом пойдет.
– Ла-а-адно, – протягиваю и иду в сторону школьной парковки. – Но вообще не надо было никого просить… я бы сама замечательно добралась. На автобусе!
– Ой-ой, какие мы взрослые и самостоятельные, – хмыкает в трубку Катя, а на заднем плане мама громко объявляет, что у нас на ужин ростбиф и мой любимый торт. – Слышала? У кого-то ведь сегодня праздник. А этот кто-то спорит и нервы мне треплет!
– У меня сегодня День рождения, – улыбаюсь, и от одной мысли о торте слюна вырабатывается с удвоенной силой. – Я бегу уже, бегу!
Кладу трубку, запихиваю телефон в карман теплого пальто, удобнее подхватываю футляр с любимой скрипкой и просто жду. Зима в этом году выдалась волшебная, и я поднимаю голову, жмурюсь, абсолютно счастливая, и, высунув язык, ловлю им снежинки. Они тают, смешно щекочут язык. Весь мир сейчас кажется огромным и прекрасным: и шапки снега на ветвях деревьев, и люди, укутанные по самый нос шарфами, и спешащие мимо автомобили, вывески магазинов, и высокий шпиль делового центра впереди. Мое настроение взлетает до небес, и даже ледяная корка под ногами не снижает градуса радости в моем сердце.
До Нового года чуть больше двух недель, и вот уже месяц мое настроение прыгает от отметки «замечательно» до пометки «великолепно». А еще у меня сегодня День рождения, и в школьном рюкзаке помимо нотных тетрадей, карандашей, ручек и блокнота для заметок лежит коробка конфет и открытка, подписанная всеми ребятами из моего музыкального класса. Чего мне только не пожелали! Здоровья, радости, счастья. А конфеты мои любимые – птичье молоко, и я никак не могу дождаться момента, когда гордо поставлю коробку на стол, и мы всей семьей будем пить чай и рассказывать друг другу смешные истории. Люблю ли я кого-то сильнее своей маленькой семьи и наших домашних вечерних посиделок? Кажется, нет.
Переминаюсь с ноги на ногу, жду дядю Валеру и тоскливо смотрю на автобусную остановку, куда чуть ли не каждую минуту бодро подъезжают маршрутки, увозя людей в разные концы города. Иногда меня раздражает, что мама и сестра никак не хотят понять, что я уже выросла. Мне ведь уже пятнадцать, неужели они не понимают? Но похоже, проще смириться, чем каждый раз спорить, хотя я и пытаюсь раз за разом настоять на своей взрослости и самостоятельности.
Запыхавшийся дядя Валера – родной брат моей мамы – приезжает спустя пять минут, и выглядит таким взъерошенным, словно все это время не в машине ехал, а бежал марафон. Даже его всегда аккуратные усы слегка топорщатся.
– Не замерзла, куколка? – спрашивает, когда занимаю место рядом и осторожно укладываю драгоценную скрипку на коленях.
– Чуть-чуть, – тянусь и целую большого доброго дядьку в щеку.
– У меня печка кочегарит на всю катушку, – добродушно улыбается дядя Валера, а я чувствую, как душное тепло проникает под плотную ткань пальто. – Расстегнись, ехать долго, еще упаришься.
– Долго?
– На Ленинском ремонт дороги, а на Кирова – авария. Дороги обледенели, так что поедем через ЦУМ и по Объездной прямехонько домой. Чуть дольше, зато безопаснее.
Я слушаюсь, кое-как скидываю пальто, прячу смешную шапку с кошачьими ушками в рукав и откидываю одежду на заднее сиденье, на котором у дяди Валеры привычное кладбище очень нужных вещей. Сколько я себя помню, мой дядя всегда был собирателем разного хлама. Помнится, когда на уроках литературы читали Гоголя, я на месте Плюшкина видела именно дядю Валеру. Зато с ним весело, и всю дорогу он развлекает меня байками из своей жизни, травит безобидные, но очень веселые анекдоты, а я хохочу, не останавливаясь, и вытираю слезы, крепче хватаясь пальцами за футляр скрипки, чтобы она не упала на пол.
– Так, свернем здесь, – дядя Валера всматривается в дорогу, решает, каким путем доехать проще и лучше. – Ага, сюда, тут меньше машин.
– Может, лучше вот так? – указываю рукой и очерчиваю хорошо освещенный участок дороги. – Там, вроде, тоже ничего…
