— Замечал, не скрою. А наш «материализм» переходит порой в сухой педантизм, скаредность и занудство. Поэтому, я думаю, что сотрудничество наших народов вдвойне полезно. Будем обогащать друг друга нашими лучшими национальными качествами и в конце концов выработаем идеальный тип человека будущего.
— А если возобладают не лучшие, а худшие качества? Немецкий педантизм и русское разгильдяйство?
Карл захохотал:
— От такого гибрида избави нас бог!
Насмеявшись вдоволь, они стали укладываться спать.
За утренним кофе хозяин коротко изложил план знакомства со стройкой, но Андрей предложил заняться каждому своим делом.
— Давай! — согласился Карл Радке. — Ходи по стройке куда хочешь, смотри во все глаза, беседуй с кем пожелаешь. Условие только одно: не подложи нам под роторы динамит. — Он рассмеялся своей шутке и подвинул кружку: — Подлей кипяточку.
Бугрову подумалось, что в директоре сохранилось много студенческого, «рабфаковского», «комсомольского» — того, что, к сожалению, постепенно исчезает в человеке с годами. Особенно у тех, кто становится «начальством».
Из барака вышли вместе, но тут же разошлись в разные стороны. Через минуту коренастая закомбинезоненная фигура Радке затерялась среди молодых строителей, «вкалывающих» в третьем блоке.
Народ на стройке собрался горячий, любознательный, но зачастую непрофессиональный. Это далеко не «фахманы» — рабочее высокой квалификации, мастера своего дела. Конечно, парни, приехавшие из глубинки, станут специалистами, но им придется еще немало потрудиться на лесах ударной стройки.
Был когда-то в Советском Союзе лозунг: «Кадры решают все!» Бугров видел его мальчишкой на заводских воротах, на заборах, огораживающих первые шахты Метростроя, на кумачовых транспарантах во время первомайских и октябрьских демонстраций. Теперь ГДР переживает такой же исторический этап, когда «кадры решают все». И здесь теперь в разгаре первая пятилетка.
Вот она и родилась, идея серьезного очерка! В Демократической Германии рождается новый рабочий класс. Республика кует собственные кадры. Ударная стройка ТЭЦ — кузница двойного назначения. Здесь куют два молота. Один превращает неуклюжего подростка из провинции в умелого рабочего человека. Другой выковывает из него грамотного политического бойца.
Каркас очерка в голове. В карманах два исписанных блокнота. Казалось бы, можно возвращаться в Берлин. Тем более что следующий день — воскресенье. Но стоит, пожалуй, написать и о том, как проходит воскресенье здесь, на стройке. Как руководство сочетает свой досуг с важнейшей партийной задачей — воспитанием молодежи. Мало дать парням и девчатам хорошую профессию, мало даже принять лучших в ССНМ — нужно сделать из каждого молодого рабочего полноценного гражданина, патриота, гармонически развитую личность. Для этого недостаточно собраний, заседаний и лозунгов на красном кумаче. Жизнь сложнее самой правильной резолюции, она шире самого широкого транспаранта с призывным словом «вперед».
Все это очень хорошо разъяснил Бугрову партийный секретарь стройки Симон Функе и комсомольский секретарь Хайнц Рунге — оба недавние рабфаковцы, талантливые инженеры, отличные организаторы производства. Вдобавок они оказались еще и лучшими на стройке футболистами. Крайнего левого играет партийный вожак, крайнего правого — «комсомольский бог». Носятся по зеленому полю словно заведенные, обводят друг друга и лупят по воротам так, что любо-дорого смотреть. Кажется, Функе и Рунге забыли о том, что завтра на их плечи опять навалится уйма производственных забот и хлопот.
Бугров смотрит на футбольную игру с восхищением и легкой завистью. Сам-то он давненько не бегал по зеленому полю в легких подшнурованных бутсах, не испытывал блаженного предвкушения верного гола, когда упругий кожаный мяч после сильного удара летит со звоном точно в «девятку»!
Вечером, когда стемнело, в просторном бараке, оборудованном под клуб, состоялся самодеятельный концерт. И опять во всех затеях молодежи приняли участие руководители стройки — пели веселые песни, танцевали, играли в коротеньких сатирических скетчах на злободневные темы, сочиненных самими же.
Андрею подумалось: «Как все повторяется! Чапаев любил петь со своими бойцами. Буденный плясал на крейсере в кругу матросов. Иван Лихачев на первомайской демонстрации наяривал на гармошке…»
Наповал сразил Андрея сам начальник строительства Карл Радке. Он вышел на сцену с настоящей русской балалайкой. Ее подарили советские друзья, когда он уезжал на родину. Играл Радке по русской мерке ниже среднего, но вызвал у молодых немцев такие овации, каких не мог бы вызвать и сам король балалайки Василий Андреев, гастролировавший в Германии в начале века. Еще бы! Радке — единственный балалаечник в округе Коттбус, да к тому же любимый начальник!
По бурному требованию трудящихся вспотевший и счастливый руководитель ударной стройки трижды подряд исполнил бессмертную «Катюшу». Это был успех. Настоящее признание масс!
