Затем я нашёл другой конец банки. Медленно поднявшись на ноги и наслаждаясь вертикальным положением, я ощупал кабинку. Нащупал дверную ручку, открыл её и очень медленно и осторожно вышел в то, что, как мне казалось, было узким коридором с крашеными кирпичными стенами. Слабый проблеск света из-под распашной двери проникал в коридор примерно в трёх метрах слева от меня. С бесконечной осторожностью поднимая и опуская ноги, опираясь левой рукой на стену, я направился к свету.
Подойдя ближе, я услышал, как набирает обороты двигатель автомобиля, а затем он начал трогаться с места.
Оказавшись у двери, я не смог найти замочную скважину, чтобы заглянуть внутрь, поэтому, расчистив мусор на земле, опустился на колени. Звякнули цепи, когда открылись рольставни. Я подумал, не уезжают ли разносчики пиццы из города.
Лёжа на полу на правом боку, я сумел навести глаз на нижнюю часть двери. Засунув руку в карман, я вытащил нижнюю половину банки, ту, с которой ещё не работал. Используя свет, чтобы найти место в металле, откуда можно было начать снимать, я принялся за работу и снова приложил глаз к щели.
Я был прав, это было что-то вроде ангара или фабрики. Там было почти темно, но местами освещались двенадцатидюймовые флуоресцентные светильники, вроде тех, что используют туристы. Их либо устанавливали на капоты фургонов, либо возили с места на место. Почти синие пятна света и тени делали это место похожим на декорации к фильму «Сумеречная зона».
Несколько автомобилей были припаркованы в ряд слева, примерно в сорока ярдах от нас: седаны, универсалы, минивэны и внедорожники, некоторые из них имели багажники на крышах, заполненные лыжами.
Мой большой палец соскользнул и пробежал по разорванной банке. Я всё ещё не чувствовал её, но, по крайней мере, какая-то чувствительность возвращалась к моим рукам. Пока я продолжал отдирать металл, пальцы начали покалывать.
Я посмотрел прямо перед собой на выход, мой единственный путь, а затем на людей, которые попытались бы меня остановить. В основном они были возле двух оставшихся фургонов, хаотично припаркованных посреди ангара.
Группа из пяти или шести человек спешно разряжала оружие, снимала белую форму и упаковывала её в нечто, похожее на алюминиевые контейнеры для авиаперевозок Lacon. Они спешили, но не суетились. Никто не разговаривал; казалось, все знали, что требуется.
Когда одно из тел сделало полуповорот, так что мы оказались в профиль, я поняла, что Бобби не единственная женщина на этой работе.
Пока они продолжали снимать свое снаряжение, я теперь мог видеть, откуда доносился звук липучек: она отрывала боковые ремни от комплектов бронежилетов, прежде чем складывать их в коробки.
Ещё одна группа, человек восемь, была без белой одежды и распаковывала гражданскую одежду из дорожных сумок. Другие расчёсывались перед боковыми зеркалами, пытаясь выглядеть как обычные граждане.
Я мельком увидел внедорожник, в котором меня везли; его заднее защитное стекло было испещрено отверстиями от пуль. За ним виднелись очертания других машин, участвовавших в операции, которые теперь, вероятно, придётся бросить. Следы от автоматического оружия – не лучший способ щеголять на светофорах.
Я не видел никаких следов компьютерного комплекта. Я предположил, что они сразу же перевезли его, вместе с разносчиками пиццы и, вероятно, Бобби и тем парнем с крюком на бедре. Им потребуется надлежащая травматологическая помощь. Поскольку погода помешала быстрой эвакуации, следующим пунктом назначения будет охраняемая зона, например, посольство США. Оттуда оборудование, вероятно, переправят дипломатической почтой обратно в США. Дип-мешки – это, по сути, почтовые мешки или контейнеры, к которым по взаимному соглашению другие правительства не имеют доступа, а значит, в них может содержаться всё, что угодно: от конфиденциальных документов до оружия, боеприпасов и трупов. Я даже слышал историю о том, как разведка привезла башню нового российского бронетранспортёра в, должно быть, большой машине для вечеринки.
Разносчики пиццы застрянут в посольстве или в каком-нибудь безопасном доме, пока завтра не прилетит вертолёт и не вывезет их из страны, если только в доке не окажется американский военный корабль. Если я не разберусь с ситуацией, то вскоре последую за ними.
Все уже сняли белую одежду и надели джинсы, пуховики и шапки. Женщина всё ещё организовывала погрузку лейконов.
Громкое металлическое эхо наполнило ангар, когда ящики загрузили в фургоны.
Казалось, всем заправляет один человек. С такого расстояния я не видел его лица, но он был самым высоким в группе, ростом, наверное, метр восемьдесят, и на голову выше всех остальных. Он собрал всех вокруг себя и, казалось, давал им указания. Они, конечно, много кивали, но его голос был недостаточно громким, чтобы я мог разобрать, что он говорит.
Пока он заканчивал инструктаж, двери двух фургонов захлопнулись, оба двигателя взревели, и они тронулись с места. Фары осветили группу, когда они повернули к ставню.
