Наташка тут же поникла. Слышала она рассказы вернувшихся «радиофобов». Жуткие рассказы, сводящиеся к одному: у кого «пушка» больше, чья толпа лучше вооружена, кто стреляет без предупреждения, тот и прав в споре за женщину. Во, дожили до времён, бляха!
— Ваську-то хоть отпустишь?
— Я и тебя отпущу, если мозгов нет. Хоть и жалко Максимыча, который за тобой увяжется…
Не знаю, что она объясняла Василию, а мне долго перечисляла, что именно забрать из их квартиры. А потом махнула рукой:
— Всё равно же не запомнишь!
Конечно, не запомню! Я и квартиру её родителей в глаза не видел, потому понятия не имею, где находится такой-то шкаф, из которого надо взять то-то и то-то, а то-то можно не трогать.
— Ты лучше напиши.
Попробовала, пока мы с её братом под дождём занимались проверкой состояния «железного коня», на котором нам отправляться в путь. Но очень быстро сообразила, что этот «список на восемь листов» вполне может оказаться совершенно бесполезной бумажкой.
Особое внимание я, кроме состояния двигателя и подвески, обратил на фары. Был у меня, знаете ли, опыт, когда ночью в дождь на трассе в свете фар вдруг возник бок переходящей дорогу коровы. Как успел увернуться (и даже с дороги не улететь), сам не знаю. А возвращаться нам, вполне возможно, придётся уже по темноте: всё-таки забот предстоит немало. Да и дорога есть дорога, на ней всякое случается, можем и задержаться.
Как я и ожидал, дождь не прекратился и на следующий день. Хоть и начало сентября, а этакий мерзкий, занудный, абсолютно осенний дождь. Так что выбирались из нашего «медвежьего угла» по лужам. И почти на выезде из частного сектора я обратил внимание на то, что местная алкашня «гуляет» уже с утра, собравшись около одного пары домов, где они поселились по соседству друг с другом. В общем, совершенно по старому стишку:
Нам лужица мерещится,
Как радостный пейзаж,
Когда в желудке плещется
Цэ два аш пять о аш.
Ну, да и хрен с ней, с той алкашнёй!
К повороту на аэропорт подъезжал с душевным трепетом: больно уж памятны события, произошедшие тут каких-то два месяца назад. И остовы обеих сожжённых мной машин — вон они. Дополнительные напоминания о случившемся. Но ни шлагбаума, ни бетонных блоков, когда-то перегораживавших дорогу, на месте нет. Блоки присутствуют, но на обочине и разделительной полосе со встречной частью дороги. Там же, где сожжённые «соловьями-разбойниками» авто тех, кто оказал им сопротивление в первые дни существования «таможни».
В общем, беспрепятственно едем дальше, огибая по широкой дуге лётное поле аэродрома. На котором видны не только навсегда прикованные к земле авиалайнеры, но и обгоревшие обломки того, который потерпел аварию при заходе на посадку в ночь катаклизма.
Деревня Булгаково. За ней — перекрёсток, на котором начинается дорога через горы до Белорецка и Магнитогорска. Тут тоже брали мзду с проезжих, но теперь пусто и тут.
Я не тороплюсь по мокрому асфальту. Да и щётки дворников «москвичёнка» старенькие, с потёртыми резинками, оставляют на стекле мокрые полосы. Так что до следующей крупной деревни на Оренбургском тракте, села Толбазы, ехали от Уфы почти час. Это — примерно полдороги до Салавата.
«Признаки жизни» наблюдались и в Булгаково, а возле Толбазов нам попалась даже пара машин. Не на самом шоссе. Одна колыхалась по улочке, просматриваемой с шоссе, а вторая перед нами проехала перекрёсток и покатила куда-то на восток, в сторону Красноусольска.
Больше всего меня нервировал бывший (сейчас бывший, а до катаклизма — очень даже работавший) пост ГАИ в том месте, где от заканчивающегося отличного четырёхполосного шоссе ответвляется объезд Стерлитамака. Очень уж удобное место для дорожного разбоя! И город рядышком, и не объехать это место. Вот только здание поста зияет обгорелыми проёмами, а стенки испещрены дырами от пуль явно крупнокалиберного пулемёта. КПВТ калибром 14,5 мм на такое очень даже способен. Значит, не врут, что военная колонна очень жёстко давила дорожных разбойников!
С возвышенности, по которой идёт объезд города, слева в дождевой дымке замелькала характерная одинокая гора, очень напоминающая африканскую вершину Килиманджаро в миниатюре. Шихан Торатау. Как говорят геологи, остаток кораллового рифа каких-то шибко уж древних эпох. А там уже и первый поворот на Салават недалеко. Только, как объяснил Васька, нам поворачивать не на нём, чтобы не тащиться через город.
— Я покажу, где отходит дорога через сады, она прямо к заводу «Салаватстекло» выходит. А от него и до нашего 52-го квартала совсем близко.
— Ну, тогда давай просто остановимся, чтобы «в кустики сходить».
Встали прямо напротив бензозаправки, расположенной в какой-то сотне метров от перекрёстка, и Васёк действительно ломанулся с дороги.
— Да куда ты? Что, у машины не можешь попИсать? Движения-то по дороге вообще нет.
— А, ну, да, — извиняюще улыбнулся парень.
Сделали своё дело и собрались ехать дальше. Вот только стартёр отозвался на поворот ключа лишь металлическим щелчком. И в первый раз, и во второй, и в третий…
40