Не та мудрая старость, с благородной сединой и шрамами от былых сражений, не та, что пришла с фронтов Великой Отечественной и подняла страну из руин к звёздам, а та, что выродилась к 80‑м годам ХХ века в трясущиеся ручки с «Плейбоем» на сливном бачке и пачкой вожделенной «Мальборо».
Эта позорная старость во власти, открыв рот, заслушивалась молодых хамов из демтусовки и комсомольского актива, им уже было мало глянцевых шлюх на картинках и запретных брендов за запертыми дверями, они хотели «Плейбой» вживую, у себя в кабинете, прямо на столе, в салоне «мерседеса», в кремлёвской курилке, наконец.
И вот они дорвались. Занялись внутренней политикой, образованием и культуркой.
И как же быстро выродились в трясущиеся ручки. Без войн и сражений.
И сегодня они жутко боятся «отстать от жизни», красятся, накачивают губы и щёки, набивают татухи, бубнят гарлемный рэп.
Только бы модненько, по-молодежному, с матерком и ветерком.
И не понимают, какими чудовищными развалинами они выглядят на фоне настоящей жизни, войны, этого яростного и вечно юного бытия!
Третий мятеж за одну жизнь
Я был у Белого дома в 1991‑м, у Дома Советов в Октябре 1993‑го, сейчас на фронте.
После первого мятежа развалили страну и перевели её под внешнее управление.
…Выбрались.
После второго её разворовали и устроили геноцид русского народа.
…Приостановили.
Если после третьего, во время войны, развалят фронт и армию, враги добьются целей всех предыдущих переворотов.
Ходорковский уже написал: поддерживать!
Надеюсь, всё ясно?
Тут все, отпихивая друг друга, бросились клясться в верности президенту, осуждать мятеж.
Я своё мнение о происходящем высказал за несколько часов до выступления Путина.
Просто пятьдесят лет жизни и знание истории подсказывают, что после каждого переворота (начиная с Октября 1917 года) моя Родина становилась меньше и каждый раз умывалась кровавыми слезами.
В 1991 году я пришёл к Белому дому, чтобы военные ботинки не топтали молодую демократию на моей Родине.
В 1993-м я пришёл туда, чтобы охамевшая молодая демократия, уже сама обутая в натовские военные ботинки, не топтала мою Родину.
В 2023 году я уже сам обулся в русские (белорусские) военные ботинки, чтобы натовские перестали топтать мою Родину на Украине и в Донбассе.
А в Москве и Ростове, надеюсь, разберутся без меня.
Бог и командир
Не устаю повторять (когда спрашивают, что самое важное на войне?), самое важное: Бог и командир…
Если ощущаешь то, что ты делаешь на войне как Божье – тогда за тобой встаёт вся твоя тысячелетняя Родина, отцы и деды, твои дети и чужие старики, книги в Ленинке и космические станции на орбите, щенок, бегущий по встречке, и трёхосный «Урал» с буквой V, просигналивший тебе фарами, весь мир, твой, родной, русский…
И командир…
Скоро уже будет полтора года, как идёт самая страшная после Великой Отечественной для нашей Родины война.
И сколько случаев вопиющего идиотизма, трусости, непрофессионализма командования она выявила. Среди кадровых и мобилизованных.
Мне повезло. Мой командир на войне уже очень давно и путь свой в комбаты начинал с рядового. И привык вылизывать «зелёнку» Сирии и Чечни, а не генеральские задницы.
Поэтому больших звёзд на погонах не выслужил. А вот уважение бойцов и командиров заслужил.
А ещё у него есть «чуйка». Неделю назад он приказал мне покинуть один из наших ПВД, где я тогда работал один.
На следующую ночь ПВД накрыл хохол. «Хаймерсом». Без жертв.
Поэтому я и говорю: Бог и командир…
Мой хороший знакомый вчера отправился на центральный пункт по набору добровольцев в СВО в Москве, на Яблочкова…
Честно говоря, я думал, что все, кто хотел – уже здесь.
У остальных, кто хотел, но не смог – тысяча убедительнейших причин, чтобы остаться.
Со смешанными чувствами и смешанной совестью.
Олег – человек из киношного мира, писатель.
То есть ни разу не спецназовец-убиватор. И ему не 20, 30, 40 лет…
Но есть одна загвоздка. Он родовой казак. С территорий бывшего СССР, бывшей (будущей) Российской империи.
И она, эта загвоздка, не даёт ему спокойно ходить на презентации, говорить тосты «Zа наших» и горячо издали поддерживать СВО.
Одна либеральная гнида, узнав про его выбор, написала, что руки ему не подаст.
Очень хорошо.
Незачем приличному человеку пожимать руки, обагренные кровью детей Донбасса и русских пленных.
Даже если эти руки сжимают очередной грант Министерства культуры на очередную русофобскую поделку.
На войне спокойнее. С несмешанными чувствами и несмешанной совестью.
Я вот один не понимаю?
Почему протесты во Франции наш официоз сопровождает словами «погромы», «беспорядки»?
Это что, аппаратные владельцы недвижимости на Ривьере перед своими французскими хозяевами выслуживаются?
Российскоязычные завсегдатаи кафешантанов на Сен-Дени своим официантам и кутюрье сопереживают?
Сезонные паломники на Сент-Женевьев-де-Буа перед принимающей стороной заискивают?
Где слова из арсенала информационной войны: «борцы с расизмом», «разгневанные темнокожие французы», «фашистский режим Макрона»?!
