Но милиционеру надоело слушать болтовню и он скомандовал:
- А ну, мужики, навались! Дверь хлипкая, враз одолеем!
"Хлипкая" дверь жалобно затрещала под напором "мужиков".
Дело принимало совсем нежелательный оборот. Самое время ноги уносить. Слава Богу, с этим проблем пока нет.
Я шагнул в свою "берлогу". Экран позади меня погас и шум сразу же прекратился. В мастерской царили тишина и уют.
Я упал в кресло и задумался.
Мысли мои расползались, как тараканы. Беда свалилась так неожиданно, что я никак не мог осознать, что же всё-таки произошло? Ко всем неприятностям добавилась теперь ещё и эта Савельевна убиенная!
Да чёрт с ними, со всеми! Своих проблем - не разгрести!..
Душа вновь налилась свинцовой тяжестью утраты.
Что же делать? Что делать?..
- Только не раскисать! - сказал я вслух.
В самом деле, давай-ка припомним всё по порядку, как оно всё произошло...
Припомнить мне не дали: раздался настойчивый звонок в дверь и, пока я шёл открывать, он ни на секунду не умолкал.
"Господи! - мелькнула паническая мысль. - Кого ещё нелёгкая принесла?"
Мне почему-то показалось, что это опять милиция. Но я тут же отбросил её. Надо быть семи пядей во лбу, чтобы так быстро вычислить моё местоположение. Или тоже - браслет на руке иметь.
*****
Но это оказалась вовсе не милиция. На пороге нарисовался сияющий Пашка. Одет он был непривычно: новенький, с иголочки, костюм сидел на нём, как влитой. В правой руке он держал мой дипломат, а левой со всей дури давил на кнопку звонка.
- Здрассссьте вам! - ввалился он через порог и только потом спросил: - Можно?
- Чё спрашиваешь? - вяло пожал я протянутую руку. - Конечно можно... Ты чего вырядился?
- Дык праздничек жа на дворе! - радостно заорал он и ткнул мне в живот дипломатом. - На! В целости и сохранности!
- Какой ещё праздничек? - удивлённо оглянулся я на висевший неподалёку календарь. Но сориентироваться не смог, так как даже не помнил, какой сегодня день.
- Ты где летаешь? - в свою очередь удивился Пашка. - День седьмого ноября!.. - И он выдал своё определение праздника, которое я здесь приводить не берусь, ввиду его неблагозвучности.
- А здесь чего? - тряхнул я дипломатом.
- Должок! Я уж который раз к тебе с этими пластинками прихожу, а тебя как корова языком!
- Да я это... В гостях был...
- А! - заржал Пашка. - Шерше ля фам! - И тут же хитро подмигнул.
Я было хотел возразить, да передумал и только рукой махнул:
- Проходи...
И пошёл в комнату.
- Ты чавой-то не в себе? - сочувственно заглянул он мне в лицо, когда мы расселись в мастерской. - Неужто - от ворот поворот?
- Да не... - вяло отмахнулся я и рассеянно посмотрел в окно. - Тут другое... - И, чтобы сменить тему, спросил: - Ну и как музычка?
- Спра-а-ахиваешь! - расцвёл он. - Я уж и передрать успел!
- Зачем? - равнодушно промямлил я. - Забирай...
- Не по-онял! - вытянулась Пашкина физиономия.
- А тут и понимать неча. - Я подвинул ногой к нему дипломат. - Дарю!
Пашка даже привстал с кресла. Потом сел.
- Ты чёт' совсем плохой стал... Шутить изволите?
- Я серьёзно...
- Угу... - буркнул он, видимо, не поверив, и жалобно попросил: - Ты бы хучь поинтересовался, откуда у меня такой прикид?
- Чего?
- Ну это... Как это по-рюськи? - мгновенно придурился он. - А! Костюмчик!
- Ну и откуда?
- Щас расскажу - упадёшь!
Но я падать не собирался, прекрасно зная, о чём сейчас пойдёт речь.
- Чё лыбишься? Ты слушай! - опять накатила на него дурашливая волна. - Пошёл же я от тебя тогда с пластинками до хаты. Ага! Прихожу, а баба моя - в полуобморочном состоянии. "Пашка! - кричит. - Ты что, в тюрьму захотел?! Ты о нас хоть подумал, сволота ты такая-растакая?!" И всё в таком духе. Смотрю, как баран, ни фига понять не могу: "Какая тюрьма? Чего плетёшь?" "А ну-ка, - говорит она и берёт меня, как шелудивого котёнка, за шкирку, - иди сюда!" Ведёт меня на кухню и открывает ящик, где у нас обычно ложки лежат. Я как глянул, а там вместо ложек... ни за что не угадаешь!
- Тапочки?
- Какие тапочки?! Деньги!!! - торжествующим голосом изрёк Пашка и победно воззрился на меня.
- Ну и что здесь такого? - продолжал я валять Ваньку. - Пацанёнок, небось, и положил.
- Да какой там, к чертям, пацанёнок?! - возопил Пашка, досадуя на мою "непонятливость". - Ты хоть знаешь, сколько там было?!
- Ну и сколько? - усмехнулся я.
- Миллион!!! Ты представляешь?! Миллион!!! Новенькими пачками!!! Ещё и муха не сидела!!!
Я скромно улыбнулся:
- Ну и что?
- Как это "что"? - опешил он. - Не догоняешь? Этот миллион лежал у нас в столе!!!
- Я понимаю.
Он вдруг обмяк и как-то странно посмотрел на меня. Изучающе.
- Чего смотришь? - улыбнулся я. - Первый раз видишь?
- Да вот думаю... То ли я совсем дурак...
- Не мучайся, - успокоил я его. - Этот лимон подложил тебе я.
Пашка жалобно вздохнул и взгляд его стал заискивающим:
- Не, Володь, я ж серьёзно...
- И я серьёзно.
Физиономия его скривилась, будто он съел таракана.
