- Похлеще льда будет! - прокряхтел Пашка, не выпуская из рук мою рубашку и оглядываясь по сторонам.
- Колоритно смотритесь! - послышался Санькин смешок. Он сидел, развалясь, на диване и с улыбкой наблюдал за нашей вознёй. - Что-то подумает о нас "дядька-пчеловод"?
Мы оглянулись. Диван вкупе с ним смотрелся не менее комично, паря над своим отражением в зеркальной поверхности.
- А пущай, чего хотит, то и думает! - Пашка с силой оттолкнулся от меня и, кое-как сохраняя равновесие, заскользил вдоль вертикальной стены, изредка касаясь её для пущей уверенности.
От его толчка я хлопнулся на задницу и закрутился вокруг собственной оси, пролегавшей где-то в районе копчика.
- Ах ты!.. - Попытка приподняться ничего не дала: без посторонней помощи сделать это оказалось не так-то просто.
- Я бы на твоём месте вспомнил о своих чудесных возможностях! - вновь послышался насмешливый голос со стороны дивана.
А ведь и в самом деле! Скалы взглядом, значит, могём, а себя любимого... Ну-ка!..
И я свечой взмыл в небо метров на "дцать".
- Ого! - Санькин голос был слышен далеко внизу. - Неплохо!
Я спланировал к нашему островку и шмякнулся прямо в кресло, которое жалобно взвизгнуло, но удар выдержало.
- Повторить не желаешь? - указал я пальцем в небо.
- На твоём горбу, что ли?
- Зачем? Самостоятельно!
- Нет уж! Увольте! - Санька поднял руки, отстраняясь, и кивнул в сторону удалявшегося Пашки: - Слышь? Пал Ксанч гудки подаёт!
Я оглянулся. Уже порядком отъехавший от нас Пашка продолжал удаляться в довольно своеобразной позе: полулёжа на боку. Одна рука его безуспешно старалась вернуть утраченное равновесие, а другой он размахивал над головой и что-то нам кричал. Но разобрать можно было только смачные словосочетания русского мата.
- Скучает, - посочувствовал Санька, насмешливо щуря глаза. - Помочь бы надо.
- Само собой!
"Пятачок" дёрнулся, легко догнал Пашку, поддел его, отчего тот кубарем покатился нам под ноги, и стал резво набирать высоту.
- Что, экскурсия подошла к концу? - спросил Пашка, вставая и отряхиваясь.
- Я смотрю, тебе понравилось? - Санька с усмешкой оглядел его взъерошенную фигуру.
- Оно, конечно, забавно, - сказал Пашка, приводя себя в порядок. - Только с тормозами проблема. Чего ж не попробовал?
- Одна попробовала, - фыркнул Санька. - Так до сих пор...
Пашка бухнулся на диван и, сграбастав со стола баночку с пивом, шумно отхлебнул.
- Володь, - попросил Санька. - Не пора ли форточку - того!.. Холодает что-то...
Я кивнул и закрыл сообщение с атмосферой планеты. Встречный ветер к тому моменту уже изрядно потрепал нас.
- Я что-то так и не понял, - Пашка постучал тарашкой по столику. - Мы что, уже отчаливаем?
- А чего здесь ловить? - пожал я плечами. - Нас явно не ждали. Конструкция, конечно, мощная, но назначение её лично мне не понятно, а объяснить, сам видишь, некому.
- Э, нет! - Пашка хитро прищурился. - Тут ты не прав!
Я насторожился:
- Что ты имеешь в иду?
- А что имею, - он явно наслаждался произведённым эффектом, - то и введу...
- А серьёзно?
Пашка с треском отодрал башку несчастной тарашке и кинул на стол.
- Серьёзно? - Он глянул за борт на удалявшуюся зеркальную поверхность и мотнул головой: - Ты коня-то попридержи!
"Пятачок" замер.
- Ну?
- Вот тебе и "ну"! Дверь я видел! Зря, что ли, глотку драл?
Мы с Санькой переглянулись.
- Какую дверь?
- А я почём знаю? - с деланным равнодушием отозвался Пашка. - Дыра какая-то в стене. Тормозов-то нет ни фига - еду и еду! А она вот так делает, - и он губами беззвучно изобразил: "А!", "О!", "А!", "О!"
- Так чего ж ты молчал?! - возмутился я и бросил "пятачок" круто вниз.
- Молчал?! - оскорбился Пашка. - Да я всю глотку изодрал! "Мать-перемать!" - ору, а вы, как оглохли!
- Ну, положим, слово "мать" в разных вариациях мы слышали довольно отчётливо, - спокойно отозвался Санька. - Но не более. Согласись, что в твоих устах оно звучит не так уж и редко, чтоб могло привлечь к себе особое внимание.
- Ну конечно! Где вам услышать! Вы ж пируэты в воздухе выписывать изволили!
Булыжник в мой огород.
- Ну и как я тебе? В качестве летательного аппарата?
- Спрахиваешь! - усмехнулся Пашка и прогундосил: - "Заливаю в бак бензин, завожу пропеллер!.".
- Трепло! - Я чуть отхлебнул из его банки пива, поморщился и спросил: - Ну, где твоя дыра?
- "Моя"! - хрюкнул он. - Моя на месте! - И огляделся: - Ты хоть на то же место сел?
- Вопрос, конечно, интересный! - хохотнул я. - Здесь, знаешь ли, такое изысканное разнообразие рельефа! Заблудиться - ну ни в жисть!
Пашка понимающе кивнул:
- Погоняй вдоль забора туды-сюды, может, оно и отыщется.
- Мартышкин труд! - не согласился Санька.
- А что ты предлагаешь? - насупился Пашка.
- Единственно разумное: обратиться к памяти браслета.
- Резонно, - поддержал я. - Ну-к, Сезамчик, сообрази!
После обычных препирательств относительно точности формулировки задания, браслет выполнил желаемое. Декорация, однако, не изменилась. Только вертикальная стена стала как будто ближе. Как будто. А, может, и показалось. Ориентиров-то - не густо. Небо, солнце, да их отражение. Остальное всё - зеркала. Даже наши отражения опять исчезли.
