– Не знаю. Я до этого никогда тебя не видел.
– Ты помнишь, как написал книгу, в которой пришельцы напали на Ка До и пытались завоевать её?
– Конечно, помню. Именно поэтому я здесь. Мне не дали её закончить.
– А как она должна была закончиться?
Писатель молчал. Джеральду показалось, что он не хотел отвечать. Ему уже говорили, что на этот вопрос писатель ещё никому не дал ответа, что и склонило чашу весов в сторону его изоляции.
– Ты же понимаешь, что ответ крайне важен для всей твоей планеты, – настаивал Джеральд. – А как оказывается, и не только для твоей. Я прибыл сюда, исследуя причины похожей катастрофы, которая произошла с похожим народом на планете в соседней галактике.
– Неужели так далеко происходит то же самое? – удивился писатель.
– Увы, да. Так ты согласен ответить или нет?
– Хотел бы, но не могу, – наконец решился тот. – Хотя я никому не и говорил этого, но я не имею ни малейшего представления, что было бы на странице, следовавшей за последней написанной. Вернее, и страниц-то, как таковых, не было, ведь это был свиток. Я не знаю, что бы я написал на следующей строке. Когда в моей руке было перо, мне словно кто-то диктовал текст, а я лишь записывал.
– В точности, как минуту назад ты отвечал на мои вопросы стихами?
– Какими стихами? – изумился писатель. – Я прозаик и никогда не писал стихов. У меня к этому нет таланта.
Джеральд поднял руку и вызвал из ладони экран, на котором воспроизвёл запись всего, произошедшего в кухне с момента его появления. Писатель сидел перед ним в изумлении, чуть шевеля клювом и шёпотом повторяя четверостишия. В конце он покачал головой. Он не сочинял тех стихов и впервые их слышал.
– При каких обстоятельствах ты принял решение отправиться в космос с экспедицией? – спросил Джеральд.
– Ты ни за что не поверишь мне, – печально ответил писатель. – Подчас, я сам себе не верю.
– Испытай меня.
– Ну ладно. Ты будешь первым, кому я это скажу. Я вышел погулять в своём имении. Тропинка вела меня по лесу к озеру, где я люблю… любил сидеть и сочинять. Из-за поворота вот-вот должна была показаться вода. Я сделал ещё один шаг и…
– …и оказался в комнате без окон и дверей, все стены которой были уставлены книжными шкафами, а посредине, на каменном пьедестале, лежала большая книга?
Писатель, казалось, онемел. Он смотрел на Джеральда, сначала не моргая, а потом его глаза пересохли, и он быстро заморгал ими, чтобы утолить жжение.
– Неужели я точно так же забылся, как минуту назад, – спросил он, делая неопределённый жест рукой, – или сколько там минут уже прошло, и кому-то признался в этом?
– Не знаю, – ответил Джеральд. – Мне об этом точно не говорили ни ты, ни твои врачи.
– Но как тогда ты догадался… узнал?
– Не с одним тобой произошло такое. Расскажи, что было написано на следующей странице, когда ты её перелистнул?
– Да, в общем, ничего такого экстраординарного, – писатель сделал извиняющийся жест. – Только, что если я решусь отправиться в космическую экспедицию, то найду на далёкой планете таинственные артефакты, которые помогут мне написать самый великий роман всех времён.
– И как только ты дочитал страницу до конца, то оказался опять на тропинке к озеру?
– Именно так, – с изумлением ответил писатель.
– А как писатель, ты поинтересовался содержанием множества книг на полках?
– Да, я каким-то образом почувствовал, что книга в середине комнаты имела важное значение, и сначала решил посмотреть, что было в остальных. Мне не удалось, потому что они были написаны на множестве незнакомых мне алфавитов. Шрифт каждой был прекрасен, но совершенно непонятен мне.
– Ты не попытался забрать хотя бы одну из них с собой?
– Попытался. Я заткнул одну из них за пояс, но…
– …но когда комната исчезла, то не было и книги?
– Да, но как ты…
– У меня к тебе просьба. Разреши мне прочитать твою память, чтобы я сам мог взглянуть на содержание книг и всё остальное через твои глаза.
Писатель посмотрел на Джеральда в изумлении. Он некоторое время молчал, но потом видимо понял, что раз Джеральд знает такие подробности о его видении, путешествует меж галактик и может вызвать из руки экран, то и прочитать его память он тоже сможет. Он не возражал, и Джеральд предложил пройти в гостиную, где писатель лёг на диван. Примерно через час Джеральд знал всё, что искал. Писатель был совершенно здоров и бессмертен, в точности как Анунгелиом и сам Джеральд.
– Спасибо тебе, – сказал он, когда писатель проснулся. – Я здесь, лишь чтобы задать вопросы, но если тебя это утешит, то могу сказать, что ты совершенно не безумен. В твою память лишь добавили воспоминания и знания, которых ты не получал в жизни.
– Кто добавил? – удивился писатель.
– Этого я пока не выяснил. У меня есть некоторые подозрения, но не более того. Я даже не знаю, кто подозреваемый, и как он вступает в контакт со своими жертвами. Пока я лишь опрашиваю жертв и составляю картину происшествия. Скажи, а когда ты нашёл сундук и забрал из него перо и свиток, то ты засыпал или отключался, прямо как сейчас, прежде чем начал писать роман?
