Это убедило нас продолжить путь. Всей душой стремились мы в Мешико, о котором многое слышали. И не стоит думать, что дорога наша была проста. Случалось нам и воевать. Так, многие полегли в стычке с воинственными тлашкальцами, не желавшими пропускать нас к землям Мотекосумы. Неистов был молодой Шикотенкатль, разгневанный тем, что Кортес запретил тотонакам славить прежних идолов и дал им слово истинного Бога. Не единожды стояли мы против тлашкальских войск, всякий раз моля Господа о защите. И Он, слыша наши голоса, раз за разом отдавал нам победу.
А закончилось все тем, что милость Божия снизошла и на Шикотенкатля и советников его, которые отринули войну и пришли просить о мире. Говорили они про хитрость Мотекосумы, желавшего изничтожить свободомыслящий Тлашкаль нашими руками. Либо же нас – руками тлашкальцев. Заверил Кортес, что не желает зла ни городу, ни людям, но только просит отдыха и права пройти по землям, ибо желает он встретиться с Мотекосумой…
И, вспоминая о прошлом пути, я меньше думаю о нынешней дороге, что ведет нас в неизвестность. Порой нам встречаются поселения, которые Тлауликоли предпочитает обходить стороной. И тем удивительнее было его решение остановиться. Деревня, им выбранная, была велика, в центре ее возвышалось строение из белого камня. Прочие же дома – глиняные и деревянные – сделаны были аккуратно. Вокруг простирались поля, разделенные узкими каналами.
Стоило нам приблизиться, как из селения вышли люди. Окружив нас, они заговорили, и я удивился тому, что не понимаю сказанного. А присмотревшись, понял, что и люди отличаются от мешиков.
Они были высоки и смуглы, однако кожа их не имела темного глиняно-красного оттенка и отливала золотом. Узкие лица обладали приятными чертами, более мягкими, нежели у мешиков, а глаза были не черными, а светло-ореховыми.
Мужчины, столь же статные, как Тлауликоли, носили украшения из перьев и звериных зубов, а женщины разрезали мочки ушей и вставляли в отверстия золотые диски.
Увлеченный, я не заметил, как толпа стала огромной. Ко взрослым присоединились дети, каковых в деревне имелось великое множество. И казалось, что все жители, от младенца до немощной старухи, вышли поглядеть на нас.
Люди переговаривались, указывали пальцами и всячески демонстрировали свое удивление. Однако не виделось мне в том злости, и потому появившееся опасенье исчезло.
