Незнакомый женский голос спрашивает мисс Джонс и засыпает меня вопросами, пока я наконец не высвобождаю браслет. Мой отвлеченный мозг, занятый двумя делами одновременно, наконец фокусируется на собеседнике на том конце провода, когда браслет расстегивается. Я хватаю телефон внезапно освободившейся рукой.
– Что вы сказали? – шепчу я в оцепенении.
Когда она отвечает, я разворачиваюсь и несусь к машине, раскидывая гальку вокруг.
Руки Джейка сжимают руль, пока серебристый «хёндай» едет по М3, въезжая в пробки и выезжая из них.
Собеседование на должность эрготерапевта в больнице Саутгемптона прошло хорошо, и после быстрого обеда он поехал обратно на юг, чтобы найти Лейлу. Но он не учел масштабы пробок после летних каникул.
У него в багажнике холодильник, полный ее любимой еды, и бутылка шампанского. Она порадуется. А еще больше, надеется он, порадуется тому, что последует после. Хотя какая-то его часть беспокоится, что ей захочется сбежать, особенно после их спора о детях прошлой ночью.
Он понимает, почему она переживает, и почему еще не готова, понимает, что она переживает о том, какой матерью она станет с тем багажом, что оставила ей ее собственная. В любом случае они разберутся с этим вместе. Как всегда разбирались. Он не для того столько лет ее любил, чтобы все взять и перечеркнуть.
Джейк давит на газ и замечает, что впереди, на соседней полосе, появляется свободное место, и не подозревает о перегруженной фуре с тремя автомобилями позади.
Он просто хочет вернуться к женщине, которую любит. К девочке с браслетом с шармами, со звездами в глазах. Девочке, которая всегда привносила в его жизнь волшебство и чудеса.
С визгом затормозив на автостоянке больницы Саутгемптона, я вылетаю из своего фиата, не в состоянии думать об оплате за парковку или о чем-либо еще, кроме Джейка. Я даже не понимаю, как сюда добралась, не могу вспомнить, как ехала. С ним все должно быть хорошо.
Подлетев к стойке администратора, я тут же задаю вопрос женщине:
– Где находится реанимация?
Я тяжело дышу, трясусь, потею, ко лбу прилипли волосы. Она ласково улыбается и спокойным голосом объясняет мне дорогу.
– Вы в по… – начинает она спрашивать, но меня уже нет – я несусь по коридорам и лестницам на ватных ногах, заставляя их ускоряться.
Подбежав к тяжелым дверям, я с силой их толкаю, рассчитывая прорваться внутрь. Но они заперты, и меня отбрасывает назад – я почти падаю. Я смотрю через крошечное стеклянное окошко, стучу в дверь, и дыхание перехватывает, когда ко мне подходит медсестра, держа палец у губ.
Она еще только открывает дверь, а я уже стараюсь протиснуться внутрь.
– Я к Джейку Хардингу, – вырывается у меня в спешке, слова сливаются друг с другом. – Где он?
Но прежде чем медсестра успевает открыть рот, я замечаю Мэгги за ее плечом. Глаза красные и опухшие, морщинки на лице превратились в борозды; она выглядит лет на двадцать старше, чем в последний раз, когда я ее видела.
Я бегу к ней, вцепляюсь в ее руку.
– Где он? Что случилось?
Но ей даже не нужно ничего говорить. Я вижу ответ в ее глазах. Но она все равно произносит слова, которые преследуют меня тысячи дней и ночей.
– Его больше нет, Лейла. Джейка нет.
– Нет! – взвываю я, обрушиваясь ей в ноги. –
Мое сердце разбивается на куски; смысла в жизни больше нет. Всхлипывая, я падаю в темноту, пока Мэгги несвязно что-то говорит об аварии, о том, как все произошло быстро и он умер на месте, несмотря на людей, которые пытались его спасти. Кто-то плачет и кричит, кому-то говорят успокоиться, а твердые руки поднимают меня с пола. Но я не могу издавать эти кошмарные звуки; не может быть, что это меня несут к ближайшей кровати.
Потому что я мертва. Я не могу жить в мире, в котором нет Джейка.
Следующие несколько дней проходят как в тумане. Я мечусь между пустотой и оцепенением и болью, отрицанием и горем.
Мэгги сама опознала тело Джейка в больнице. Не странно ли, что нужно это делать? Что ты должен смотреть на человека сквозь такую боль и говорить
Я пыталась пойти с Мэгги, но не выдержала, и мне потребовалось успокоительное. Когда я пришла в себя чуть позже, папа и Мэгги были рядом.
– Это он, – просто сказала она.
Я снова начала плакать, но слезла с матраса и выдернула капельницу, нащупала ногами пол.
– Где он? – потребовала я. Мне нужно было к нему, я не хотела, чтобы он был один. Все годы, что он путешествовал, уезжал и возвращался, он всегда незримо присутствовал в моей жизни, был со мной.
После блужданий по коридорам и лестницам я нашла Джейка: он лежал в центре тихой бледно-зеленой комнаты на какой-то койке, укрытый одеялом до подбородка.
