– Начнешь все заново, ты имеешь в виду? Ты этого хочешь? – требую ответа я. Он выглядит неуверенно, поэтому я решаю подбодрить его. – Я думаю, ты неправ. Это такой же твой дом, как и ее. Из-за нее мы потеряли свой, помнишь? – Взмахивая руками, я показываю на дом, в котором я выросла. Который теперь принадлежит Джейку. – И ты не мошенник – ты моя семья, и мы все еще живем вместе. К тому же подумай, что случится с домом, если мы откажемся. Мы не можем позволить ему просто стоять и ветшать, всеми брошенному.
– Может, и так. – Папе явно некомфортно. – В любом случае мы сейчас не обязаны ничего решать. У нас есть время подумать. – Достав длинную бархатную коробку из-под соседнего стула, он кладет ее на стол. – Я хотел показать тебе кое-что еще. Его медали.
– Я их уже видела. Он часто мне их раньше показывал, в первый год, когда мы вернулись. Объяснял мне, что значат настоящая храбрость и честь, помнишь? Когда я вела себя как злой дикий подросток и думала, что я лучше всех.
Папа улыбается моей пародии на интонацию дедушки, и я мягко смеюсь в ответ, но смех застревает в горле. Я никогда не услышу его голос снова.
– Зачем ты хотел мне их показать?
– Он оставил их Джейку.
– Ч-что? – ахаю я. – Но он ими так дорожил.
– Как и Джейком, милая. Не думаю, что ты это понимала, но они дружили. Он несколько раз упоминал Джейка с тех пор, как мы приехали, помнишь? И в тот день, когда Джейку было почти шестнадцать и он уехал, когда отец затолкал его в машину, Рэй был очень расстроен.
– Но я… Я никогда не воспринимала это всерьез. В смысле, мне было действительно любопытно, почему он так беспокоился в тот день, ведь Джейк никогда не приходил в гости и все такое.
– Прежде чем мы переехали, он был тут почти все время. Часами. Ну а потом вернулись мы, так?
Я чувствую себя виноватой. Если это правда, то мы заняли место Джейка. С другой стороны, он никогда ничего не говорил, чтобы не расстраивать меня. Если не считать того раза, когда он назвал меня избалованной на пляже. Может, все это время он чувствовал, что я не ценю папу и дедушку – они были тем, чего у него не было. Он так сказал однажды. Неужели он приходил сюда, чтобы скрыться от своего вспыльчивого отца? Спрятаться в безопасном месте? А потом он потерял эту возможность из-за нас. От этой мысли мне хочется плакать. Бедный Джейк.
– Но последние четыре года Джейка не было дома! – восклицаю я. – Они почти не виделись. Если они и были когда-то друзьями, то после уже явно нет.
– Милая, подумай, каким расстроенным был Джейк на похоронах. Он сделал коллаж для твоего дедушки.
Он пришел при полном параде и нес гроб. Так не поступают незнакомцы. Он был так же опустошен, как и мы с тобой. – Папа делает паузу. – Я думаю, Рэй заменял Джейку отца или собственного дедушку.
– Правда? – Вряд ли Джейк с дедушкой могли быть настолько близки, а я бы об этом не знала. Или могли?
– Я понимаю, тебе кажется, что Джейк был слишком уж вовлечен в похороны, Лейла. Но ты должна кое-что знать.
– Что? – Я подаюсь вперед.
– Джейк не поехал с нами в больницу в воскресенье, когда я пришел за тобой на пляж. Но он поехал следом и ждал в машине, пока мы уйдем. Он не желал вторгаться в наши семейные дела, но хотел сам попрощаться. Когда мы уехали, он ходил увидеть Рэя.
– Да? Как? Он же не родственник.
– Я дал разрешение.
– Да? – В горле встает ком; мысль о Джейке наедине со своим горем печалит меня.
– Да. У них была особая связь. Так было правильно. Почему, ты думаешь, я пригласил его сесть с нами впереди?
– Ты пригласил? – Мой рот открывается. Я думала, Джейк сел туда из-за меня, и понимаю, что слишком увлеклась, воспринимая его дружбу как должное.
Папа качает головой.
– Может, это поможет тебе понять. – Он наклоняется, поднимает пластиковый контейнер и ставит его на середину стола, возле чайника. Открыв крышку, показывает мне содержимое – многочисленные ряды белых конвертов. Они разрезаны сверху, странные треугольные кусочки бумаги торчат там, где конверты вскрыли неровно. – Они с Рэем писали друг другу, когда Джейк уезжал. Это письма, которые он отправлял твоему дедушке. Они личные, но, я думаю, Рэй был бы не против, чтобы ты их прочла, если это убедит тебя в том, как они были близки.
Вставая, я заглядываю в коробку и пробегаю пальцами по рядам бумаги. Я вижу укор в глаза отца и чувствую стыд.
– Я правда бестолковая? – спрашиваю тихо.
