— Я подумал, ты захочешь об этом узнать, — продолжал Уэйн, — потому что это, похоже, твоя религия и все такое. Вдруг тебе захочется поклоняться еще кому-нибудь.
Опять никакого ответа.
— Я скользун, — упорствовал Уэйн. — Скоростные пузыри — знаешь, да? Те замысловатые титулы мне весьма подойдут. О Красивейший. О Умнейший. Мм… О Парень с Великолепной Шляпой.
Других звуков, кроме их шагов и шума ветра, не было.
— Послушай, — не отставал Уэйн, — это несправедливо. Вакс не хочет, чтобы ты ему поклонялся, верно? Но ты же должен поклоняться хоть кому-то. Такова человеческая природа. Это у нас в крови. Итак, я намерен оказать тебе услугу и позволить…
— Он тебя не понимает, Уэйн, — вместо пилота откликнулась маршировавшая позади Мараси. — Он поменял метапамять, чтобы согреться.
Уэйн застыл как вкопанный:
— Ладно, когда он вернет себе мозги, скажите ему кто-нибудь, что я Бог, ладно?
— Заметано, — крикнул идущий первым Вакс.
С разочарованным вздохом Уэйн поспешил за товарищами, но вдруг остановился. Что это такое там, в стороне? Закинув на плечо мешок и не обращая внимание на крики Мараси, призывавшей его вернуться, Уэйн направился туда. Там точно что-то было, возле утесов. Нечто громадное, размером больше дома, и его видневшиеся части покрывал иней.
— Еще один корабль, — раздался за спиной голос Вакса. Он стоял, щурясь от ветра. — Тот, что послали Охотники.
— Кто послал? — не понял Уэйн.
— Группа людей, исповедующих религию Аллика, — пояснил Вакс. — Они пришли сюда, чтобы уничтожить храм. К счастью, у них не получилось.
Он развернулся, чтобы уйти, но Уэйн ткнул его локтем в бок и кивком указал на торчавшую из сугроба руку. А приглядевшись, обнаружил еще не меньше дюжины вмерзших в лед трупов.
Вакс молча кивнул и направился к остальным. Мараси и Стерис ждали; пилот в маске, который прошел уже половину расстояния до погибшего корабля, остановился, вопросительно уставившись на Вакса. Тельсин продолжала двигаться к храму — Ме-Лаан не отставала. Все вместе они последовали за Тельсин и Ме-Лаан.
— Твоя сестра, — быстро догнав Вакса, заговорил Уэйн, — немного…
— Суровая? — предположила Мараси.
— Вообще-то, я хотел сказать «психованная». Правда, пока не разобрался, в плохом или в хорошем смысле.
— Она многое перенесла, — не поворачиваясь, сказал Вакс. — Вот привезем ее домой, найдем хороших врачей, чтобы она смогла выговориться. Она поправится.
— Только после этого она уже не будет своей в доску, — проворчал Уэйн.
Они продолжали путь, и эта крепость, ржавь бы ее побрала, выглядела впечатляюще. Ее построили из широких каменных блоков — наверняка какой-нибудь бедолага сломал себе хребет, пока таскал их, — а с фасада виднелась лестница, ведущая к громадному изваянию. Сначала Уэйн удивился, но потом вспомнил, сколько миллионов птиц гадит на скульптуры в Эленделе, и подумал, что это, наверно, лучшее местечко, чтобы держать здесь свою статую.
Сражаясь с ветром, они всей компанией поднялись по лестнице. Благодаря медальону тот не казался таким уж холодным, чтобы подморозить Уэйнову задницу, но все равно раздражал. На вершине лестницы пришлось обойти статую, изображавшую парня в длинном плаще и с копьем в руке, наконечник которого утыкался в камни. Уэйн почесал щеку, отступив на шаг и изогнув шею.
— Что у него с глазом? — спросил он, ткнув пальцем.
Мараси подошла к нему, щурясь во тьме:
— Штырь. Как на той монете Ваксиллиума.
Ну да, так оно и есть. Один штырь, торчащий из правой глазницы. Уэйн обошел по кругу статую и сугроб, скопившийся у ее основания.
— Один штырь в глазу, — проговорил он задумчиво. — Это место построил Вседержитель. С чего вдруг он велел приспешникам смастерить свое изваяние с одним штырем, протыкающим глаз?
— У него копье. Видимо, то самое, которым он убил Выжившего.
— Металлическое копье, — подметил Вакс. — Но линий нет. Алюминий. Похоже, и на поясе тоже он. Дорогая штука.
Мараси кивнула:
— Согласно свидетельству лорда Рожденного Туманом, Вседержителя проткнули тремя копями. «Одно было в руках бедняка — за нищету, которую он навлек на людей. Другое, в руках рабочего — за рабство, в которое он превратил их труд. И еще одно всадил в него принц — за лордов, которых он испортил». Копья не принесли ему вреда.
— Идем, — позвала Тельсин изнутри здания, где к ней присоединилась Стерис.
Вакс и парень в маске направились к ним, но Уэйн продолжал смотреть на статую.
— Я тут подумал, — сказал Уэйн, когда мимо проходила Ме-Лаан.
— Да? — обернувшись, спросила кандра.
Ржавь! Вакс мог бы счесть это странным, принимая во внимание, что ей миллиард или сколько там лет, но Уэйну показалось, будто еще больше времени прошло с тех пор, как женщина смотрела на него вот так. Это не был сладострастный взгляд или что-то в этом духе, в нем была… какое бы слово подобрать…
Нежность.
Да, именно так.
— Уэйн?
— Ах да. Э-э-э, ну, это место ведь заброшенное, да? Выходит, ни одна из вещей, которые в нем есть, никому не принадлежит, верно?
— Ну, я уверена, многие заявят на эти вещи свои права, — возразила Ме-Лаан. — Правда, будет трудно доказать, что они ими владеют.
— И это значит…
