- Сама не знаю, - изрядно посопротивлявшись и поняв, что вырваться ей не удастся, все же ответила Кана. - Просто однажды ты поселился у меня здесь, - она двинула левым боком, чуть сильнее нажимая грудью на удерживающую ее в захвате руку и давая тем самым понять, что имеет в виду сердце, - и как бы я ни старалась, не смогла выкинуть тебя оттуда.
- А ты пыталась? - с изрядным любопытством поинтересовался артефактор.
- Конечно! Все же Мира мне хорошая подруга и отбивать у нее любимого человека было бы настоящим свинством. Но что бы я ни делала, ничего не помогало. Наоборот, с каждым днем, с каждым новым свиданием с очередным ухажером, все становилось только хуже. Все те, с кем я встречалась, были хорошими людьми, интересными собеседниками, нежными любовниками, но ты... Ты просто находишься на ином уровне.
- Сердцу не прикажешь, да, подруга? - грустно улыбнувшись, спросил Виктор.
- Угу, - кивнула та в ответ и шмыгнула носом – все же слезы горечи начинали потихоньку брать свое.
- Вот и я не могу своему приказать, - промокнув скатившиеся по щекам девушки слезы, произнес тот. - Ты очень красивая. Ты дорога мне. Но я не позволю себе пустить тебя в свое сердце, ведь оно полностью принадлежит Мире.
- Ты даже не представляешь себе, как я ей завидую, - все еще не решаясь смотреть согильдийцу в глаза, тихо произнесла Кана. - Наверное, я плохая подруга.
- Главное, что ты хороший человек, Кана. А поддаться чувствам, особенно если они искренние, может каждый. Любовь же – вообще самое прекрасное чувство, из тех, что может испытывать человек. Так что тебе не за что наговаривать на себя.
- Ты не обижаешься за то, что я сделала?
- Как я, нормальный парень, могу обижаться на красивейшую девушку, за то, что она попыталась прибрать меня к своим милым ручкам!? - весело рассмеялся Виктор. - Да будь я свободен, я должен был валяться у тебя в ногах за то, что подобная богиня снизошла до меня – жалкого смертного.
- Ты всегда умел говорить красиво, языкастый мерзавец, - улыбнулась в ответ Кана и попыталась убрать с щек все еще текущие слезы, но, будучи надежно зафиксированной, лишь слегка дернулась. - Может, все же отпустишь меня? Или все, что ты сейчас говорил, было лишь сотрясанием воздуха, и на самом деле ты намереваешься сотворить с моим юным телом нечто, о чем порядочным девушкам нельзя говорить вслух?
- Вот теперь я тебя узнаю, маленькая язва! – усмехнулся на очередную шпильку Виктор и, выпустив Кану из захвата, отвернулся – все же та забралась к нему в кровать практически в одежде Евы. - Можешь вылезать из-под одеяла. Я не буду смотреть.
- А это тебе моя маленькая месть! - довольно промурлыкала ему на ухо хулиганка, обхватив Виктора сзади и как можно крепче прижавшись к его спине своей грудью. - Чтобы ты знал от чего столь опрометчиво отказался, и что отныне будет для тебя недосягаемым!
Издав нечто среднее между рыком и скулежом, парень все же сдержал себя в руках, не смотря на взрыв гормонов произошедший в организме и как итог – возникновение желания немедленно наброситься на столь притягательную красотку.
- Надо же! Сдержался! - весело хихикнув, оставила его в покое примерно через полминуты обнимашек Кана. - Повезло Мире с тобой.
- Ну, знаешь ли! - только и смог высказать соблазнительнице Виктор, все еще пытаясь успокоить дыхательной гимнастикой перевозбудившийся организм. - Я всегда знал, что ты опасный и коварный противник. Но даже не подозревал насколько!
- Так я для тебя противник?
- В данной конкретной ситуации – да! Ты сейчас вообще одно сплошное воплощение истинного врага всей мужской половины человечества! Вытворять такое, зная, что получить желаемое мужчина не сможет себе позволить! Это, я тебе скажу, истинная жестокость!
- Ну, должны же у нас, девушек, быть свои маленькие радости в жизни! - хихикнула она. - Всё. Я оделась. Можешь повернуться.
Решив не задерживаться в резиденции мастеров гильдий, они покинули здание по-английски и пробравшись через уничтоженный сад к городу, завалились в прилично выглядевший ресторанчик. Все же за весь предыдущий день оба успели только слегка перекусить в поезде, прикупив по несколько пирожков на одной из небольших станций, да и то Виктор вскоре распрощался с едой, так что оба готовы были сожрать слона.
Все то время, что они утоляли первый голод, Виктор соображал, как же ему начать весьма непростой разговор. Все же своим утренним поведением Кана поставила его в очень непростое положение, а после они не проронили ни одного слова. Как бы он хотел сейчас смалодушничать и оставить все как есть в надежде, что все рассосется само собой. Но разыгравшееся воображение то и дело подкидывало полный обиды взгляд Миры напрочь убивающий весь аппетит.
- Кана.
- Что?
- Что это было утром?
- О чем ты?
- Не надо играть со мной, Кана. Я не знаю, как тебе, а лично мне сейчас очень трудно говорить. Трудно начать строить разговор, без которого нам никак не обойтись. Пожалуйста, не закрывайся от меня за внешним безразличием и помоги. Все же он необходим нам обоим. Ты так не думаешь?
- Неа.
