- Иди сюда! - в конечном счете, отбросив свое «орудие труда» в сторону, на сей раз откровенно проревел гигантский жнец и едва не нырнув с головой в воду, вцепился своими костлявыми руками во что-то невидимое глазу простых смертных. Да и непростых смертных тоже. Лишь одна Мавис, застрявшая между миром живых и мертвых, могла оценить совершаемое тем действо. Оценить и наблюдать за всем с отвисшей до земли челюстью. Все же не каждый день ей удавалось лицезреть, как кто-то выдирает из тела дракона его душу. Хотя, говорить о наличии тела у Акнологии нынче не приходилось. Скорее, его душа исключительно каким-то чудом удерживалась за жалкие ошметки плоти, что оказались соединены друг с другом непроглядной тьмой. Всё же этот древний дракон сам неплохо разбирался в присваивании чужих душ, за счет чего и обрел свою невероятную силу, отчего, видимо, имел определенные познания в сохранении своей собственной.
Аж скрипящий от натуги зубами своего оголенного черепа жнец вполне мог не совладать со столь мощным и умелым противником, если бы внезапно по бокам от него в воду не рухнули с неба еще два гигантских крылатых тела. Игнил и Металликана явили-таки себя миру, перестав скрываться в душах своих воспитанников. Явили в тот самый момент, когда действительно решалась судьба всего мира и когда их помощь смогла склонить чашу весов. Ведь, как духовные сущности, они тоже прекрасно чувствовали, сколь равная борьба велась на глазах Нацу и Гажила.
В то время как пребывающий в виде мрачного жнеца артефактор вытягивал на себя прихваченную за шею душу Акнологии, два материализовавшихся на время духа не менее древних драконов, растерзали в клочки остатки плоти своего старого врага, совершенно не способного в данных момент оказать им какого-либо сопротивления. Он попросту не успел до конца восстановить утерянные участки своего тела собственной магией, прежде чем оказались уничтожены те самые последние якоря, за которые и держался в мире живых его дух.
- Да-а-а-а! - аж взревел резко выдернувший из телесной оболочки душу сопротивляющегося противника жнец. Подняв над собой хлещущую из стороны в сторону огромным хвостом и размахивающую лапами невидимую практически никому душу древнего ящера, он прокричал для тех, кто уже явился за очередным клиентом. - Отдаю эту душу в счет своего долга!
- Принято! - прошелестел в районе его не существующих ушей голос, который он не пожелал бы слышать никогда. Ведь попадаться на глаза самой Смерти, ему, обладающему силами черта и жнеца, было смерти подобно. - Хитрый мерзавец! - С этими словами беснующаяся в его руках душа сильнейшего дракона попросту исчезла, а сам резко уменьшившийся до нормальных размеров Виктор оказался прихвачен за шкирятник, словно напакостивший котенок, что, правда, со стороны смотрелось отнюдь не мило, а откровенно жутковато. Особенно для не отрывавших все это время от него взглядов живых. Ведь, когда видимое им олицетворение самой смерти, каковым являлся мрачный жнец, скукожился и, поджав к себе руки с ногами, завис над волнами, после чего начал трястись из стороны в сторону, словно кем-то взбалтываемый, на ум начинали приходить очень неприятные мысли насчет тех сил, которые могли себе подобное позволить. - Уж не знаю, как ты обошел мою печать и сохранил силы моих слуг, но в качестве штрафа эту душу приму у тебя по цене одной человеческой, - меж тем продолжила свою речь Предвечная. - И даже не надейся теперь уйти на спокойное перерождение после своей смерти! Такой талантливый и пронырливый слуга уж точно пригодится в моей канцелярии. А теперь кыш, мерзавец! - Будучи контролько встряхнутым, он оказался запущен в сторону пляжа, словно мячик, где и приземлился спустя пару секунд полета, проделав в песке своим неживым телом солидных размеров борозду. - Будут еще такие же вкусные души, не забудь позвать, - прошелестело в окружающем пространстве напоследок, после чего ощущение пронизывающего все на свете холода, наконец, ушло.
- Вот ведь..., - перекинувшийся обратно в свое живое тело, «старший» Виктор лишь потряс в сторону своего недавнего места нахождения кулаком, все же не позволив себе произнести вслух все то, что подумал о всяких высших сущностях, паразитирующих на труде бедных артефакторов.
- Всё? Она ушла? - в наступившей всеобщей тишине – даже Зереф с Ирен лишь молча наблюдали за молодым красноволосым пареньком, принявшимся в очередной раз стряхивать с себя набившийся в одежду песок, весьма громкий шёпот прозвучал, словно раскат грома.
- Уж не знаю, кто спрашивает. - Приостановившись на время и осмотрев округу темными провалами, образовавшимися на месте глаз, на удивление спокойным голосом принялся отвечать артефактор. - Но, да. Ушла.
