– Шведский конунг Ингви, тот, который правит Упсалой, собрался воевать с конунгом аральдом, - объявил Кейлев. - чтобы прочие конунги ему помогли, он, похоже, договорился со жрецами храма Одина, что стоит на его землях. Те то ли подрезали веревки,то ли сразу взяли гнилые – но жертву Одину на этот йоль в Упсале принести не смогли. А затем жрецы объявили, что во всем виноват конунг Харальд. И у Ингви теперь немалое войско.
– Значит, в гости надо ждать не германцев, а шведов? – спросил Гейрульф.
И, вонзив зубы в свой кусок мяса, воткнул вдруг нож в столешницу возле локтя Нежданы. Махнул рукой в сторону блюда – пользуйся.
Она посмотрела на него с благодарностью. Гудню и Тюра, сидевшие за столом, орудовали своими ножами. Но они – свободые нартвежки,им ножи ещё от отцов достались, как дар для дочери. А ей вроде как не положено.
И потому Неждана не взяла с собой даже тот малый ножик, что был припрятан у неё в сундуке. ешила, что на пиру обойдется тем, для чего ножа не нужно – сыром, мелкой рыбешкой, хлебом. Да и каши ставили на стол в больших мисах, куда загодя бросали несколько ложек, для всех. Бруснику с клюквой опять же подавали в мисках с ложкой…
Но мясо, недавно снятое с огня, пахло уж очень вкусно.
Неждана взялась за рукоять. Отрезала себе ломоть мяса от крупного куска, положила на хлеб, как и Гейpульф. Принялась за еду, и вовремя – потому что голова после эля уже кружилась. Кусала мелко, жевала так, чтобы челюсти ходуном не ходили. Время от времени чувствовала на себе взгляд Свальд – хоть и не смотрела в его сторону.
Мужчины за столом обсуждали предстоящий поход. Ещё говорили о том, оставит ли конунг Харальд людей в Йорингарде,когда пойдет на Упсалу – на тот случай, если германцы явятся сюда. Правда, беседовали больше Гейрульф, Болли и Ислейв. Кейлев отмалчивался.
Каждый раз, когда звучали здравницы, мужчины замолкали, вставали с чашами. Женщины тоже поднимались,и Неждана вместе с ними…
Пир шел своим чередом, все вокруг ели, пили, гоготали. А затем Кейлев вдруг толкнул Неждану в бок. Бросил:
– Конунг сделал знак. Думаю, тебе.
Она подняла глаза – и увидела, что конунг Харальд смотрит прямо на неё. Торопливо встала с лавки, подхватывая и на ходу разворачивая тряпицу с браслетами.
К столу на возвышении Неждана подошла, не чуя под собoй ног. Как в тумане все было – и oт крепкого эля,и от того, что Свальд на неё глядел не отрываясь. На красивом лице, по углам рта, подрагивали желваки, взгляд бледно-голубых глаз сейчас был режущим, как oстрый скол льдины…
Сероглазая змея сидела за столом родичей Сванхильд – и держалась так, будто её с детства на пиры водили. уками горячее мясо из миски не хватала, жадно за едой не тянулась…
И после крепкого эля не начала пьяненько хохотать. Даже на мужиков не пялилась.
А жаль, вдруг мелькнуло у Свальда. Увидь он Ниду такую, не стал бы на неё смотреть. Побрезговал бы…
Сидела бывшая рабыня, как дочка конунга. Спина прямая, и не скажешь,что она у неё вся в шрамах после плетей. Мужику напротив улыбнулась вcего один раз.
У Свальда даже проскочила мысль,что зря он не привел девку на пир, который Харальд устроил на йоль. Побоялся тогда, что вчерашняя рабыня ляпнет какую-нибудь глупость перед ярлом Бёдульфом, приглашенным на праздник в Йорингард. Или напьется зимнего эля, крепко дерущего горло – и захмелеет, начнет выказывать свою рабскую породу, переглядываясь со всеми и хватаясь за еду, будто с голодухи. Или примется при всех ему дерзить.
Последнего, надо сказать, Свальд опасался больше всего. Остальное еще можно простить. вот это…
И даже на пиру, где Харальд дал сероглазой свободу – когда родич, как было объявлено, праздновал победу над колдуном, а на деле над богами – Свальд не позволил деве сесть за стол. Как только она выпила чашу с элем свободной шеи, приказал идти к нему в опочивальню и дожидаться там.
Нида тогда ушла, молча одарив его благодарным взглядом. И за всю зиму ни разу не попросила, чтобы он привел её на какой-нибудь пир…
А сейчас сидела спокойная. Словно разом и напрочь позабыла все, что было между ними. Словно и не она днем под ним стонала.
Змея сероглазая!
И потому, произнося здравницу, Свальд ясно дал понять,что ещё вернется в Йорингард. Чтобы девка не думала, будто заживет спoкойно после того, что выкинула.
Вот только, Хель её побери, oна даже не поcмотрела на него после этого. Встала, чашу вскинула – прямо как свободная нартвежка. Глотнула эля, села спокойно, словно и не расслышала угрозы в его словах…
Зато Брегга, сидевшая рядом, смотрела неотрывно. И улыбалась. И трещала, расспрашивая его о доме,том, что стоял рядом с Сивербё – сколько там рабов да какие службы.
А узнай Гунирсдоттир, что Харальд пообещал ему Вёллинхел –запрыгала бы от радости, угрюмо подумал Свальд после очередной здравницы.
И залпом опрокинул еще одну чашу. Потом просунул руку под подлокотник соседнего стула, накрыл ладонью бедро Брегги. Все равно полотно, постеленное на столешницу, закрывало от сидевших в зале все, что ниже пояса. А отец девки разместился на другом конце стола...
