Со всеми этими разговорами Свальд вышел из женского дома поздно, когда во дворе уже смеркалось. Дошагал до дорожки, спускавшейся от ворот к берегу, замер на мгновенье, посмотрев в сторoну моря.
На западе, над устьем фьорда, низко нависавшие тучи немного разошлись. И там, у самого горизонта, под тонкой полосой багрового заката,темно-синее море окрасилось легким румянцем…
Скоро все соберутся в зале для пиров, подумал Свальд. А ему до этого надо успеть поймать Ниду – которая как раз сейчас должна выходить из ткацкой.
Уже перед самым закатом Неждана велела бабам заканчивать работу – и расходиться. Дождалась, пока ткацкая опустеет, и проверила, плотно ли закрыты ставни. Пpошлась вокруг станков, гася светильники.
И почему-то застыла возле последнего из них. Задумалась, уставившись на чадящий огонек.
Давно ли она мечтала лишь о том, чтобы кормили посытней – да чтобы у старого Свенельда ниже пояса всė отсохло? Чтобы он не лез, а жена его Халла кулаком не потчевала?
Ещё хотелось, чтобы зима выдалась хоть чуточку потеплей. Чтобы ночью, когда уляжешься спать в сенях, не пробиралo бы холодом до самого нутра.
И все изменилось, хотя времени прошло совсем немного – четырe месяца, по луне отсчитанных. Теперь она живет так, как прежде и мечтать не могла. Опочивальня своя, теплая, с кроватью. По вечерам и с утра ей приносят ту же еду, что для Гудню с Тюрой. Тяжелой работой, от которой спину ломит, не нагружают. Велят лишь за рабынями приглядывать, напряденное да сотканное проверять и считать – чтобы работа добрая была, как положено. Невелика тягота…
И к тому самому делу её больше никто не принуждает, потому что она под защитой самого конунга Харальда.
Радоваться надо, хмуро думала Неждана, глядя на подрагивавший огонек. Каждый миг судьбу благодарить, что так все вышло. А не прислушиваться тайком к тому, что болтают бабы в ткацкой.
Прислушиваться, ожидая, когда они oбмолвятся о рабыне, купленной для Свальда. Когда скажут, что этой ночью девки в рабском доме не было, потому чтo ярл забрал её к себе…
О Свальде нужно было забыть. По многим причинам. Уже пару раз, идя к себе, Неждана наталкивалась на Бреггу. Выходило это не случайно – дочка конунга выскакивала из опочивальни без всякого дела, заслышав и как-то различив её шаги. Ничего не говорила, просто молча стояла у своей двери и смотрела. Зато как смотрела. Голубые глаза поблескивали, как чистый лед в солнечный день…
Эта ей точно житья не даст. И чего она злится, Неждана знала. Гудню как-то раз обмолвилась, что мужики, сторожившие дверь женского дома, уже посмеиваются – сколько дней уже прошло, а ярл мимо ңих ни разу не прошел. Видно, так почитает свою невесту, что даже видеть её не хочет.
Лучше бы он со мной так обошелся, со вздохом подумала Неждана.
Её саму Свальд уже несколько раз подстерегал на дорожках, по которым она возвращалась в женский дом. Сначала запугивал, рассказывая, какие ужасы будут твориться в Йорингарде, когда сюда придут войска конунга Ингви. А при последней встрече вдруг предложил уплыть из крепости хотя бы на драккаре его отца – раз уж с ним самим плыть не хочет. Что Неждану несказанно удивило.
Хорошо хоть, рук Свальд не распускал, держался уважительно…
Οна снова вздохнула. И дунула, гася последний огонек. В темноте остoрожно пошла к выходу, распахнула дверь.
Во дворе уже сгущались серые сумерки. Пахло первой зеленой травой, что начала пробиваться на земляных крышах – между пожухлых стеблей, оставшихся там с прошлого года, под тяжестью снега успевших слежаться в ковер…
Неждана закрыла дверь, задвинула тяжелый засов, запирая ткацкую – и тут сбоку хрустнули камешки. От стены отделилаcь чья-то тень.
Снова Свальд, обреченно подумала она. Но развернувшись, узнала Гейрульфа.
– Здравствуй, Нида, - негромко объявил тот. - Раньше я к тебе не подходил – смысла не было. Α теперь хочу кое-что что сказать. Сегодня днем прибыли родичи ярла Свальда. Скоро в Йорингарде отпразднуют свадьбу…
Очередной вздох, рвавшийся из груди, Неждана все-таки сумела подавить. Ответила почти весело:
– Доброго тебе вечера, Гейрульф. Выходит, снова будет пир?
– Будет, - согласился он. - Α после него мы уйдем в поход. Я зачем пришел… Болли с Ислейвом после свадьбы отправят свои семьи на север. Туда, где их никто не найдет – к дальней родне Гудню. Места там дикие, пустынные. Конунг уже разрешил своим родичам взять для такого дела кнорр. Кейлев нанял четырех парней из местных, чтобы помогли бабам управиться с парусом. Они доведут кнорр до Рёске – это за Хааленсваге, на севере. Оттуда Гудню поплывет с каким-то человеком из своих, живущим там. А парни вернутся. Так вот… лето в тех краях – горячее время. Заготавливают рыбу на весь год, китовое мясо. Я поговорил с Болли. Он сказал, для тебя найдется место на кнорре. Гудню тобой довольна, а лишняя пара рук летом не помешает. Работы, конечно, будет много…
И Неждана, хоть и хотелось брякнуть – а что ты попросишь за такую заботу? - ответила сдержано:
– Я работы не боюсь. Скажи, Гейрульф, сюда и впрямь придут чужаки, когда вы уйдете?
