Дирекция ЧМК, партком, профком и комитет комсомола рекомендовали эту патриотическую инициативу активно поддержать всем трудящимся комбината. Продлить ударную трудовую вахту до съезда партии решили многие бригады и смены, в том числе и мы, рабочие и мастера участка нагревательных колодцев. Не словами, а конкретными делами отвечают, прокатчики на призыв партии — трудиться высокопроизводительно.
В июле 1985 года наш блюминг и непрерывно-заготовочный стан пережили второе рождение — здесь провели коренную реконструкцию (ниже я расскажу о ней подробнее). Производительность блюминга возросла на 900 тонн металла в сутки. Уже в августе (впервые за последние годы!) мы значительно перевыполнили месячную программу. Надо сказать, реконструкция нашего цеха позволила улучшить работу всего прокатного передела комбината и создала условия для успешного выполнения заданий завершающего года одиннадцатой пятилетки.
19 апреля 1983 года моему комбинату исполнилось 40 лет. Во Дворце культуры металлургов собрались сотни моих товарищей по работе. Тут и сталевары, и доменщики, и прокатчики, и коксохимики. Много ветеранов. Большинство из них я знаю: вместе начинали сорок лет назад.
Началось торжественное собрание.
— В этот день мы особенно отмечаем тех, кто закладывал, строил первые цехи, по-стахановски работал в годы войны и до сих пор трудится вместе с нами, — говорит директор комбината. — С первых месяцев в нашем коллективе работают Виктор Андреевич Рощенко, Александр Егорович Плечистов, Григорий Сергеевич Клишевский, Иван Яковлевич Тищенко, Николай Васильевич Ключкин, Евдокия Ивановна Лисина и многие-многие другие. Всего у нас более ста человек, чей трудовой стаж равен рабочему стажу предприятия. Честь и слава этим замечательным труженикам, которые посвятили родному заводу, нелегкой профессии металлурга почти всю свою жизнь!
Зал ответил горячими аплодисментами. Аплодировали и мы с моим братом Константином, аплодировали своим товарищам и одновременно самим себе: ведь в те сто с лишним человек, которые трудятся у нас с пуска предприятия, входим и мы с ним.
Проникновенно, душевно приветствовали наших заводчан ведущие праздника дикторы Центрального телевидения Анна Шилова и Юрий Ковеленов:
— Максим Горький говорил, что настоящие герои — люди, которые любят, умеют работать. Как просто и емко сказано! Эти слова целиком и полностью можно отнести к вам. Ведь вы вместе со строителями в лихие годы войны возвели здесь, на месте топких болот и диких кустарников, огромный завод. Уже через год после начала строительства дали стране и фронту самый прочный металл. И сооружение завода, и ваша сталь — это подвиг! Подвиг ваших рук и мужественных сердец. Многие из тех, кто совершил его, присутствуют здесь, в этом зале…
И Юрий Ковеленов стал называть имена тех, кто стылым апрельским вечером сорок третьего года выдал на нашем заводе самую первую плавку. Это — канавщик Иван Никифорович Азопкин, начальник пролета Иван Никитович Емелихин, мастер разливки Федор Михайлович Корнеев и лаборант Татьяна Николаевна Балаба, первая среди женщин комбината удостоенная высшей награды — ордена Ленина.
— В сорок третьем вихрастым подростком пришел в прокатный цех Суфиян Галеев, — продолжала Анна Николаевна Шилова. — Ему было всего пятнадцать, а работать надо, как взрослому. Что сделаешь, если большинство мужчин ушли на фронт… А спустя тридцать восемь лет уже знатный прокатчик Суфиян Гайсинович Галеев принял участие в прокатке 100-миллионной тонны челябинской стали. Работать в цехе от первых слитков до 100-миллионной тонны — это тоже подвиг!
В первых рядах поднялся Галеев. Невысокий, плечистый, с посеребренными висками. А я помню его еще мальчишкой. Смотрел в тот вечер на волевое, мужественное лицо Суфияна (он для меня так и остался Суфияном) и думал: жизнь у него получилась. Настоящая, красивая.
А тем временем дикторы вели рассказ:
— Рабочие традиции отцов нынче продолжают ваши сыновья и дочери. Для вашего предприятия это особенно характерно. У вас трудятся свыше трехсот династий. В этом зале находится глава самой крупной из них — Иван Александрович Полегаев. Пожалуйста, поднимитесь, Иван Александрович, чтобы вас увидели все! — услышал я звонкий голос Анны Николаевны Шиловой.
Сначала не воспринял эти слова на свой счет. Но сидевшие рядом со мной заводчане зашептали: «Иван Александрович, это вас». Смущенный и растерянный, я поднялся. Мальчишки и девчонки в пионерских галстуках подбежали ко мне с цветами. Гвоздички! Такие же ярко-огненные, как галстуки у ребят. Мои самые любимые цветы — есть в них что-то от полкового знамени, под которым я сражался в годы войны, и от багрового огня, у которого нахожусь вот уже полвека.
