Костёр сушняком оживил, стою, ломом лёд долбаю, смотрю, моя собачка, с поджатым под пузо хвостом, с выпученными глазами, пулей пролетает мимо меня, и голосит дурным голосом, - ай яй яй, ай яй яй. Я оглянулся, метрах в 60-ти от меня, бежит по дороге в мою сторону, волчара, здоровый как конь. Веришь - нет, я даже не понял, как я уже на ближайшей берёзе оказался. Волчара, знаешь, так вразвалочку, подбегает и садится на дороге напротив меня, смотрю, за ним следом, ещё два его кореша подтягиваются, и садятся, козлы, рядом с ним. Я, как дятел, сижу на берёзе, смотрю на них, они смотрят на меня. Я давай ветки отламывать и бросать в них, бесполезно, даже не шелохнулись. Давай орать на них: - Кыш отсюда! Пошли вон! - Всё без толку, как сидели, так и продолжают сидеть. Минут 15 просидел, чувствую, начинаю замерзать, хоть мороз и не сильный был, думаю, градусов 20-25, а сидеть без движения, всё же, не май месяц. Я уже и Бога, и всех святых вспомнил, давай просить их, простить мне все грехи мои, и не позволить мне на этой берёзе околеть. Ещё, наверное, минут 15 просидел, уже ни рук, ни ног не чувствую. Вдруг, слышу, где-то вдалеке, машина идет, хотел заорать и не смог, глотка замёрзла. Минут через 5, показался наш "Урал", бензовоз, эти "волки позорные", его метров на 50 подпустили и только потом, с не довольными мордами, убежали.
Мужики наши подъехали и давай зубы скалить: - Бобыль, ты какого хера там завис, никак зимовать там собрался, давай слезай, а то мы сейчас дальше поедем.
А я уже так замёрз, что даже "послать" их, у меня сил не было. Руки так окоченели, что я их еле расцепил и кое-как слез с берёзы - спасительницы. Мужики её уже хотели срубить, чтобы меня от неё отодрать:- Бобыль, ты, наверное, ни одну бабу так крепко не прижимал, а? - продолжали они надо мной насмехаться, гады.
Он и сам теперь рассказывал об этом, смеясь над собой.
- А вообще мне в Сибири работать нравилось. Там в артели мужики нормальные подобрались и " трудак" там был хороший, и главное, стабильный, а природы такой красивой, я больше нигде не видел.
- Ну и работал бы там, - сказал Лёнька, - сюда-то как тебя занесло?
- Да я бы работал, но там с одним "блатным" козлом у меня конфликт получился. Там начальником центральной базы был такой Пилочка, - это фамилия у него такая была. В общем, мы с напарником по окончании сезона, привезли на базу свой ДЭТ. Нужно было заменить двигатель и так по мелочи кое-что подшаманить. Он, козлина, нам сразу, с первого дня начал палки в колёса втыкать. Там "бичарня" была большая, 2-х этажная и уже почти пустая, старатели по отпускам разъехались, комнат пустых было много. Он, - эта Пилочка, захотел поселить нас в самую зачуханную и холодную комнату, видите ли, у нас "робы" слишком грязные.
Я ему говорю: - Мы в этом гадюшнике жить не будем. На втором этаже есть пустая, нормальная комната, мы туда поселимся. - Он на меня матом, мол - "явились тут господа, люкс им подавай". Ну, я в ответ, послал его куда подальше. В общем, сцепились мы с ним. Мне уже после мужики рассказали, какой он гнилой. Он простых старателей вообще за людей не считал, - ни когда, ни с кем не здоровался, такой высокомерный жлоб был. Если ему кого-то надо было подозвать к себе, он сначала свистел, а потом кричал: - Эй, давай бегом сюда. - В общем, 2 сезона он отработал, а врагов нажил себе пол артели, развел там стукачей да "шестёрок", они ему и сдавали мужиков за всякую хрень.
В общем, настучал он на меня председателю, что я такой - сякой и что мне не место в артели. Но председатель там нормальный мужик был, оказалось, что мы с ним в Узбекистане в одной артели работали, только в разное время. В общем, он меня тогда отмазал, не дал этой Пилочке меня на "крыло посадить".
Через 2 недели мы с напарником ремонт закончили и, накануне отъезда в Адлер, я зашёл в столовую пообедать, и с мужиками попрощаться. Все уже разошлись, я один сижу, чай пью. Слышу за дверью, в тамбуре, крик, шум какой-то, потом дверь открывается и в столовую на четвереньках заползает, весь в крови, Пилочка, и падает в отключке. Я смотрю, голова у него пробита, прямо яма на черепе, и из неё кровь хлещет. Я давай орать, повара звать на помощь, мы ему рану полотенцем зажали, и я побежал в контору, вызывать скорую.
Оказалось, кто-то, кто знал, что он ходит в столовую последним и обедает всегда один, подкараулил его в темном тамбуре и бутылкой из-под шампанского, отоварил его по голове так, что бутылка разлетелась вдребезги. От смерти его шапка оленья спасла, он выжил, но мужики говорили, что с тех пор у него рот не закрывался, и постоянно слюни текли.
В общем, подозрение пало на меня, менты таскать начали, но повар подтвердил, что я ни куда из столовой не выходил, и от меня отстали. Потом, когда я вернулся из отпуска, мне председатель сказал, что мне будет лучше, из артели уволится. А сюда меня Иваныч сблатовал, мы с ним в Адлере отдыхали вместе, там и познакомились.
